Никита Шерер честно отдал профессору все деньги, полученные от продажи коллекции Гаврилова. Он подарил Грише машину Шурика и готовился продать свою часть "Оргсинтеза".
– И что тебя остановило? – обратился Василий Петрович к Никите, который сложил руки на манер футболиста в "стенке". – Жадность замучила?
– Примерно, – согласился Шерер. – Эльнур Фомич чего-то прикопался. Говорит, подумай, можно получить все. Я чего-то подумал и решил: а почему бы и нет.
Домовой приподнял брови и повернулся к прокурору.
– Циничная нынче молодежь пошла, Никанор Исидорыч. Жуть.
– И не говори, Василий Петрович, – согласился прокурор.
– Ну что, Эльнур Фомич, ты начал, тебе и заканчивать. Давай финальную партию, – Домовой погладил по голове питбуля.
Эльнур Фомич, понимая, что оставлять Шерера в живых опасно, хотел провести итоговую комбинацию. Домовой ни за что не откажется от своей доли и сделает все, чтобы выкупить у Никиты акции Гаврилова. Негоияйко-Наливайко потерял сон и аппетит. Но ситуация решилась сама собой. Анжелика Домовая была когда-то влюблена в Никиту. Тот задумался – а не жениться ли еще раз? Эльнур Фомич воспрял духом. У него в запасе есть козырь – Эля Гаврилова. Если Никита вдруг вздумает договариваться с новым тестем, всегда можно рассказать, что именно Шерер организовал убийство Леонида Аркадьевича. Этого Домовой не простит.
И вот тут произошло непредвиденное. Эля, увидевшая по телевизору передачу, будто с цепи сорвалась!
Что было дальше известно. Домовой закрыл глаза. Прокурор несмело кашлянул.
– Что арестовывать всех? Василий Петрович задумчиво гладил Ластика. Потом, потрепал его по мускулистой шее.
– Чем больше я узнаю людей, тем сильнее люблю собак. Нет, Никанор Исидорыч, арестовывать никого не надо. Захват давай вооруженный, с сопротивлением.
Прокурор нервно сглотнул и набрал номер телефона.
– Михайлов, это я. Обнаружена банда, организовавшая убийство Гаврилова в прошлом году, необходимо проведение спецоперации. Шевелись быстрее, пиши адрес…
Ника тронула меня за плечо.
– Идем отсюда, нечего тут больше смотреть.
Мы забрались в лимузин. Он покатил в Стрельну, мягко шурша шинами. Стемнело. Когда мы подъехали, я вошла в дом. Поднявшись на второй этаж, я обнаружила свои сумки тщательно уложенными. Вот это сервис! Только собралась уходить, как распахнулась дверь Лики и раздались веселые голоса. Домовая и Бекетов смеялись, похоже, изрядно навеселе.
– Смотри, в это время я должна была стать вдовой! – хохотнула Лика.
– Так и планировалось, – последовал ответ, а за ним звонкий поцелуй.
В холле мне навстречу выбежал Бронс. После случившегося он был в необыкновенном почете. Николай Иванович спал на диване в гостиной. Я тронула его за плечо.
– Коля!
– Что?! – помощник вскочил, протирая глаза. – Я не сплю, Сан Саныч! Ну как? Поймали жениха?
– Они планировали его убить… – мне стало грустно.
Не то чтобы я сочувствовала Шереру. Он хладнокровно отправил на тот свет троих человек. Собирался убить Лику, Элю, Василия Петровича…
– Он получил по заслугам, – угадал направление моих мыслей младший детектив Яретенко. – А суд дал бы пожизненное. У нас же теперь нет смертной казни.
– Неизвестно, что хуже, – вздохнула я. – Слушай, давай-ка, скорее уедем отсюда. Сил моих нет в этом доме оставаться.
ЭПИЛОГ
Эльнур Фомич Негоняйко-Наливайко, профессор Косулин и Никита Шерер погибли, "оказывая вооруженное сопротивление при задержании". В новостях показали картинки штурма. Люди в масках вламываются, в подвал, занимают позиции. Я выключила телевизор, поняв, что в программах типа "Криминальные новости", "В мире криминала", "Служба безопасности" и прочих показывают абсолютную ложь. Преступников расстреляли без суда и следствия. Честно признаюсь, у меня в душе остался тяжелый осадок. Даже солидная премия и золотой ошейник с бриллиантами Бронсу, не спасли ситуации. Николай Иванович, правда, очень доволен. Первое время даже пытался носить ошейник сам, но вскоре прекратил. Слишком неудобно, внимание странных субъектов привлекает, да и Бронс обижается. Боксер в знак протеста, что хозяин узурпировал заслуженную награду, сорвал шторы вместе с карнизом. Причем не в отсутствии Николая Ивановича, как обычно, а прямо перед изумленными глазами младшего детектива.
Кстати, мой помощник, наконец, смог вернуться к себе домой. Эмилия Ивановна, убедившись, что бывший муж не собирается жениться, поехала к своей матери в Москву. Восьмидесятилетняя защитница прав человека собирала подписи для осуждения инициативы Жириновского официально разрешить многоженство, внеся поправки в семейный кодекс. Интересно, что по этому поводу думают "параллельные" жены Гаврилова – Илона и Света? Обидно, что их детям от Леонида Аркадьевича так ничего и не досталось. Василий Петрович добился признания Элеоноры Гавриловой невменяемой и оформил над ней опеку. Все ее имущество, включая акции "Оргсинтеза" оказалось в доверительном управлении Домового. Лика вышла замуж за Бекетова. Голуби Жоржа имели большой успех.
Яркое весеннее солнце светило в окно. Я повернулась к нему лицом, вытянула ноги и зажмурилась. Как хорошо! Открыла один глаз и увидела листочек со списком подарков.
– Черт! Сервизы!
Я же до сих пор езжу с веджвудскими сервизами в багажнике! У меня там, наверное, уже девять коробок мелких фарфоровых осколков!
– Та-а-к, кто у нас тут первый?
Я глянула на список свадеб, которые предстоит посетить.
– Майкова… Майкова?!
В следующую секунду я металась по кабинету, лихорадочно собирая вещи. Майкова выдает дочку замуж сегодня! Через два часа! А у меня ни подарка, ни цветов, ни одежды, ни прически!
Открыв верхнюю коробку, я облегченно вздохнула, тарелки были целыми и невредимыми. Слава богу! Хоть подарок искать не нужно!
У загса собрались уже все знакомые и родственники, когда я примчалась со своим букетом. Машину удалось поставить только на соседней улице.
– Где ты ходишь?! – набросилась на меня Рая Майкова, мамаша невесты. – Нинка, ты почему еще здесь, а ну иди в комнату невесты! И помаду поправь! Гоша, ты тоже хорош! Чего ты ее чмокаешь без перерыва? Еще начмокаешься, противно подойти будет!..
С этим оптимистическим прогнозом Майкова выхватила у меня букет из коротких белых роз с фиалками, купленный в дорогом цветочном салоне, подбежала к невесте и выхватила у нее огромный веник из красных роз.
– Мам! Это же Гоша… – заныла Нина.
– Гоша, твой дурак, прости господи! На тебе этот букет! Хочешь, чтобы на фотографиях было ни черта не видно из-за роз? Как он вообще додумался, такую дуру приволочь?!
– Это не дура, это букет невесты, – уголки губ Нины поползли вниз.
– Ты – дура! Вот букет невесты! Маленький, аккуратненький! А это выброшенные деньги, – зашипела на нее Майкова, потрясая охапкой "черного принца" с золотыми блестками на лепестках.
Рая летала меж гостями, раздавая приказы и костеря присутствующих на чем свет стоит. На ней были совершенно немыслимый голубой балахон и огромная брошка в форме лилии. Майкова, сколько ее знаю, носит одни и те же очки с толстенными зеленоватыми линзами и прическу "прощай, молодость". Она работала у нас анестезиологом. Потом перевелась на административную должность. Ее дочка, затюканная до невозможности, ни шагу в своей жизни не ступила без мамы.
Запыхавшись и утирая пот со лба, Майкова вернулась ко мне.
– На, подаришь этот, ладно? – она сунула мне "черного принца". – Я до тебя дозвониться не могла всю неделю! Ты что, с любовником загуляла?
– Нет! – возмутилась я. – Работала как вол!
– Сашка, почему не заводишь любовника? – Рая схватила меня под локоть. – Сашка, это для здоровья вредно – женщине в твоем возрасте одной быть! Посмотри на себя, во что ты превратилась? Морда бледная, ненакрашенная, костюм мятый! Если ты на свадьбу так явилась, представляю, как ты обычно ходишь! Сашка, заведи любовника! Нинка моя тоже бестолочь!..
Я глубоко вдохнула и огляделась. Лед на Неве растаял, солнце светило ярко, вокруг суетились родственники: "Когда подарки?", "Фотоаппарат возьми!", "Вон та невеста на цирковую кобылу похожа", – и тому подобное. Как хорошо-то! Нормальная, человеческая свадьба! Горько!
Примечания
1
Об этом подробно в книге Марины Воронцовой "Тайна, покрытая браком".
2
Special for you (англ.) – специально для вас.
3
Подробности в книге Марины Воронцовой "Принцесса огорошена"
4
Об этом в книге Марины Воронцовой "Тайна, покрытая браком".
