— Что же ты решил?
— Я согласен, — медленно ответил Марк. — Но сначала я хочу знать, кто ты такой.
Человек пожал плечами:
— А я своего имени и не скрываю. Ты можешь звать меня Эрлик Владыка Мертвых.
— Значит, я уже умер?
Эрлик Владыка Мертвых усмехнулся:
— Еще нет, но мой сынок тебя основательно потрепал. Смотри, у тебя даже тени не осталось.
Марк оглянулся. Тени он действительно не отбрасывал. Зато тень сидящего у костра была черной, густой, чернее лишенного звезд и луны неба. Тень подрагивала — то ли от неспокойного пламени, то ли была в ней и собственная жизнь.
— Это не он. Не твой сын. Это другое.
Эрлик поднял на собеседника отливающие белизной глаза:
— Ты уверен?
— Я ни в чем уже не уверен.
Человек с катаной поднялся и встал у костра.
— Итак. О чем ты хочешь меня попросить? О чем может попросить умирающий?
— Дай мне силу. Не дай мне погибнуть от этой твари, и я убью его.
Эрлик покачал головой:
— Больно ты скор. Не так-то просто это сделать. Оборотня можно убить лишь серебряным мечом, а меч у лисы.
— У какой еще лисы?
— У девятихвостой. В мире, который вы называете Новой Ямато.
— Я достану меч.
— Как бы тебя самого сперва не достали. Жидок ты, братец.
Владыка Мертвых склонил голову к плечу и окинул Марка критическим взглядом. Неужели и здесь не дождаться помощи?
— Я бы отдал тебе свой меч, — после минутного раздумья произнес Эрлик, — только ты его не удержишь. Вот разве что тень меча. Так ведь у тебя и тени нет, кому же ее держать?
В насмешке явственнее проступило семейное сходство, и Марк обозлился:
— Не издевайся. Я же вижу, ты что-то придумал.
Не отвечая, Эрлик резко чиркнул у себя под ногами лезвием ржавого меча. Марку послышался отдаленный крик. Крикнуло — и замолчало. Тень черным комком скрючилась у ног Владыки Мертвых.
— Позови ее.
— Что? — оторопел Марк.
— Позови ее любым приятным тебе именем — и она станет твоей.
Марк смотрел на тень. Она походила на карлика, маленького черного карлика под черным зонтом. Оле Лукойе из сказок Миррен. Когда-то, трехлетним малышом, Марк заболел скарлатиной. Об этой болезни давно забыли, но бациллы, как выяснилось, еще таились по дальним деревням. Марк подхватил скарлатину во время поездки к дедушке. Миррен примчала сына в город, и его вылечили на следующий же день — но он помнил ночь в дедушкином доме, когда к постели подбиралось жгучее, красное. Марк метался и звал. Приходил добрый черный карлик, укрывал его прохладным зонтом — и красное отступало, пряталось в щель за потолочными балками.
— Оле, — позвал Марк. — Оле, иди ко мне.
Тень радостным щенком метнулась к его ногам и улеглась там, словно от века не знала другого хозяина. Что-то изменилось, хотя Марк пока не понял — что.
Он взглянул на стоящего у костра:
— Как же ты теперь без тени?
Владыка Мертвых усмехнулся усмешкой своего сына и ответил:
— Я сам себе, Салливан, самая черная тень. И кстати, забыл предупредить… Оле придется кормить.
— Чем?
Усмешка Эрлика стала шире. Сверкнули мелкие белые зубы.
— Он сам тебе об этом расскажет. Развернувшись, Владыка Мертвых закинул катану на плечо и тяжело и мерно зашагал в глубь своего непроглядного царства. Салливан остался сидеть у костра. Откуда-то он знал, что должен дождаться, пока прогорит огонь.
Интерлюдия
Допросная
Лучше всего ему почему-то удавался кровосток. Нет, были здесь и железные скобы для факелов, и мокнущий от вечной сырости камень, и уродливый скелет дыбы. Но кровосток — узкий, заполненный бурой и густой жижей желоб — получался особенно реальным. Можно пощупать его склизкие стены, ощутить запах, сладковатую вонь падали и кислый привкус железа, можно окунуть пальцы в густую и липкую гниль на его дне. В буром канальце отражалась луна, до половины скрытая земной тенью. Или даже две луны, две лунные половинки. Будем щедрыми.
Одновременно, не зрением, он видел, как ежится за стенкой — которая и не стенка вовсе, а металлопластовое окно — секретарь и как ухмыляется ко всему привычный Висконти.
Марк открыл глаза. Конечно, не было никакого кровостока. Была серая комната в одном из многих подвальных помещений Замка. Были кресло с высокой спинкой, в котором сидел следователь, и два стула для арестованных. Следователь — он, Марк. Допрашиваемые — две личные «заглушки» лемурийского посла.
Старший действительно выглядел старым: первый старый геодец, встреченный Марком. На костистый лоб свешивались седые пряди, и вся его длинная фигура казалась какой-то пыльной, словно геодец целый век просидел под камнем. Лишь прозрачные глаза смотрели ясно. Второй, значительно младше, таращился испуганно и походил на первого, как сын походит на отца. Они и были отец с сыном. Вышли они из-под камня, щурясь на белый свет… Можно ли использовать их родство, Марк пока не знал.
— Вы хотели меня видеть? — В глухой подвальной комнатке и голос прозвучал глуховато.
Марк два с половиной года не вел допросов. После первых трех или четырех сеансов он с помощью ментоскопа записал для Висконти мультичастотный сигнал, взламывающий «заглушки», и устранился от следствия. Слишком уж притягателен становился всплывающий из подсознания образ пыточной камеры — до того, что выступал из плотного сумрака под веками и заполнял серую комнату, и тогда геодцы начинали кричать… «Это не я, — твердил Марк. — Не я, а Оле». Хорошо, когда все дурное можно списать на собственную тень.
Висконти хвастался, что с помощью «дудочки Салливана» взломал около двухсот «заглушек», накрыв обширную сеть лемурийских агентов. Лемурийцы доверяли своим «заглушкам». Геодцы молчаливыми и верными тенями следовали за хозяевами, спасая их от вечного невидимого присутствия викторианских психиков, а еще доставляли послания — те, что не доверишь почте и ИНК-граммам. Обычные методы допроса на «заглушек» не действовали, и до появления Марка в стане Висконти викторианские контрразведчики оставались бессильными. С помощью «дудочки» Висконти обнаружил, что лемурийская сеть частично перекрывает сеть агентов магистра Вачински, и последнее немало позабавило новоиспеченного генерала. Но с этими двумя геодцами было что-то не то.
«Мы их вывернули, — сообщил генерал по дороге в допросную, — и ничего. Только какие-то облака, красные, как мясо». Живописный образ. Геодцы не поддавались взлому и требовали Марка Салливана. Марк Салливан явился, хотя и без малейшей охоты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
