— Прости. Я иногда забываю: насколько ты еще молода.
— Дело не в моем возрасте.
— А в чем?
— Давай не будем портить друг другу настроение?
— Я хочу знать.
— Ну, хорошо. Учти: ты сам напросился… — глубоко вздохнула я. — Сначала ты сомневался в моих чувствах — спешу тебе сообщить: за неделю нашего путешествия ничего не изменилось. Если бы передо мной снова встал выбор: выйти за тебя или потерять — я бы все повторила. Теперь сомневаешься: хочу ли я детей от тебя, так? Стоило мне лишь на миг задуматься о том: что все это время я не пила никаких зелий и могу быть уже в положении — как ты делаешь из моей заминки целую трагедию!
Меня словно прорвало: все недосказанности и обиды, которые я так сильно пыталась сгладить в Сарцессе, снова встали между нами, а чудесной недели путешествия словно и не было.
— Я сделала тебе предложение! Я сама познакомилась с твоими родственниками! Я организовала нашу свадьбу! Я обидела собственного отца, скрыв от него все в тайне! Я подчинилась твоему желанию и приехала сюда знакомиться со своей и твоей семьей! Я устала от этого, Кайл… Ты сказал что любишь — и, по-твоему, этого достаточно. А как же все: что сделал для нас я — это тебе ни о чем не говорит? Ты душишь меня своим ожиданием чего-то. Чего? Что ты от меня хочешь? Появление на свет нашего ребенка тебе снова покажется недостаточным?
Все время моей гневной тирады муж смотрел перед собой, и я не могла понять: как он реагирует на мои слова. Ничего не сказав, он поднялся с пола и покинул ванную. «Просто чудесно, дура!!» — рычала я на саму себя, понимая: что перегнула. Но окликнуть мужа мне не позволило чувство собственного достоинства: сколько еще раз мне доказывать ему свои чувства?
Еще где-то час я нежилась в воде и успокаивала разыгравшиеся эмоции. Потом все же взяла себя в руки и вышла в спальню. Кайла не было ни здесь, ни в гостиной. Я зашла в гардеробную и принялась выбирать платье к ужину. Вкус моего отца я оценила: каждый наряд я разглядывала словно произведение величайшего искусства. Надев черное кружевное белье и выбрав красное платье из плотного атласа, облачилась в него и приблизилась к напольному зеркалу. Лямочек на платье не было, вместо них от лифа отходили цепочки с прозрачными сверкающими камнями. Они красиво обрамляли плечи и заходили за спину, там они также были пришиты к платью. С такой красотой не было нужды в колье, лишь серьги бы не помешали — но у меня их было лишь две пары и обе не подходили: с лиловыми камнями от Эриаль и синими сапфирами от Кайла. Выудив с полки черные туфельки на высоком каблуке, я обулась и прошла к туалетному столику. Воспользовавшись стихией, я высушила волосы, закручивая их в кудри. Заколов шпильками в хаотичном беспорядке их на макушке, я сзади вытянула из прически несколько локонов, оставляя их едва касаться спины. Я подкрасила глаза черным карандашом, и осталась вполне довольна своим внешним видом — я действительно была похожа на герцогиню. Подмигнув своему отражению, я отправилась растапливать сердце супруга.
Спустившись на первый этаж, я последовала на звук голосов и вскоре вышла в некую гостиную. Здесь были все: и Найрис, и Кармал, и Аргус, и Кайл. Синхронно мужчины обернулись на стук моих каблучков и замолчали. Я даже не успела понять реакцию супруга на свой внешний вид: как он быстро отвернулся. Найрис это заметил и покачал головой. А вот отец и брат смотрели на меня с каким-то изумлением, широко распахнув глаза.
— Что? — не поняла я их реакции.
Как вдруг за спиной раздался грохот и звон разбитой посуды. Я обернулась: на меня с ужасом смотрели две молодые служанки, уронившие подносы. На шум почти прибежал Брик и, увидев беспорядок, проследил за взглядом девушек, а уже через секунду и он вытаращил глаза в мою сторону.
— Да что происходит?! — рыкнула я и прислуга словно очнулась, принимаясь за уборку, а я перевела взгляд на родственников. — Объясните мне!
— Пойдем, — подошел ко мне Кармал и протянул руку.
Я положила свои пальчики на его ладонь, и он повел меня к лестнице. Оказавшись на втором этаже, отце утянул меня вправо, а через несколько десятков шагов толкнул дверь, и мы переступили порог богато обставленного кабинета. Ничего не говоря, родитель кивнул в сторону. Я проследила за его взглядом и затаила дыхание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Над камином висела картина, и если бы я не ощущала: что держу за руку Кармала, то подумала бы: что это зеркало. С портрета на меня смотрела моя точная копия: в таком же платье и с такой же прической. Приглядевшись получше, я разглядела разницу: на женщине было колье вместо цепочек-лямок и ее талия была утянута не плотным атласом — а корсетом.
— Катрина Ос-Райвиель — моя мать, — сказал родитель. — Именно она внесла в наш род стихию воздуха.
— Удивительно. Я думала: у меня глаза моей биологической матери, а оказывается — бабушки.
— Это было первым: о чем я подумал, когда увидел тебя рядом с принцессой на помолвке. Весь вечер я не мог отвести от тебя глаз, прикидывая вашу похожесть.
— Да, я помню — ты здорово меня этим напугал, — хмыкнула я.
— А теперь ты испугала наших слуг, — засмеялся Кармал.
— Переживут, — весело хихикнула я.
— Это будет интересно… — загадочно улыбался отец.
— Что именно?
— Наблюдать за Бриком. В этом доме он появился совсем юнцом. Катрина подобрала с улицы воришку-сироту, и он служил ей с безграничной любовью и преданностью.
— У меня от него мурашки, — передернуло меня.
— Он сильно сдал и озлобился после ее смерти. А теперь перед ним ее перевоплощение… Это будет интересно.
— Перевоплощение? Ты в это веришь?
— Ты заставила меня в это поверить, — я удивленно уставилась на отца. — Помнишь: после королевской помолвки мы с его величествами обсуждали текущие дела, — я кивнула. — Так вот, именно из-за твоей манеры разговора и подачи информации я понял: что ты — моя дочь. Асмодея, я же помню свою собственную мать и могу сказать: что вы словно две капли воды.
— Это хорошо или плохо?
— Она была самостоятельной, властной, не признавала слабости и ради достижения своих целей не страшилась идти по головам. Сама скажи мне: это хорошо или плохо? — прищурился отец.
— Хорошо, но я не такая. К сожалению, твоя дочь слаба…
— Ошибаешься. Найрис рассказал мне вкратце о твоей жизни. Без поддержки семьи и близких ты сделала себя сильной, умной, самостоятельной женщиной. Любого подкосила бы смерть любимого — это не слабость, — увлек меня на диван Кармал, и мы присели. — Твой напарник сказал: ты оплакивала потерю дракона полгода. Ты так его любила?
— Я не могу сейчас проанализировать глубину своих чувств к Михаэлю. Теперь мне все кажется по-другому…
— Из-за зелья Найриса?
— Может: из-за него, а может из-за того: что мое сердце просто устало болеть… Когда я была с Михаэлем — рядом со мной больше не было никого: ни тебя, ни брата… Дело было даже не в любви — я лишилась единственного: для кого имела значение. И потеряла я его не из-за разрыва в отношениях, а из-за смерти. Я снова осталась одна… Мне было страшно отпускать ту боль и снова распахнуть глаза навстречу жизни, ведь я боялась: что такое может повториться вновь. И тогда я закрылась от всего мира, предпочитая не чувствовать совсем…
Перевела дыхание я, но отец внимательно слушал, не решаясь меня прерывать, поэтому я продолжила:
— Когда меня послали собираться на задание, Сирин сказала: что больше так продолжаться не может. Остальное я плохо помню, очнулась я в объятиях Кайла, когда он пересказывал о нашем путешествии во дворец. На мою голову резко свалилась куча посторонних мыслей о дворце, платьях, новой роли телохранительницы… Я просто запуталась в этом сумбуре и боялась наступления ночи — мне не хотелось больше обливать подушку слезами. Тогда я и вызвалась первой стеречь сон принцессы. А уже утром, когда Кайл расплетал меня, уснула прямо на нем…
— И он стал для тебя…
— Нет! Не думай так! Он не стал для меня заменителем Михаэля. Да и не мог он им быть: Кайл был помолвлен, и еще с нашего знакомства я старалась не замечать его. А потом он меня поцеловал и я… Мне так захотелось хоть на мгновение стать нужной для кого-то, даже не смотря на то: что он обещал себя другой. Но моя гордость не позволила мне стать его любовницей.
