— Стоять! — раздалось позади нее.
У говорившего был сильный акцент.
Сендрин остановилась, но не обернулась.
— Это не ребенок, — раздался тот же голос. — Это дух. Злой дух.
Сендрин снова медленно тронулась в путь, не обращая внимания на говорящего. Волнение за ее спиной усилилось, и через несколько шагов впереди нее в скалу воткнулось, сверкнув искрами, копье. Метатель промахнулся намеренно. Это было только предупреждение.
Сендрин продолжала идти. Постепенно она начала осознавать, на что пошла. Повсюду в стране бушевало восстание гереро, и она не нашла ничего лучшего, как вступить в спор со всей деревней туземцев. Возможно, теперь она будет виновата в том, что беспорядки перекинутся и на их поместье. Но в настоящий момент ей даже это было безразлично.
Ребенок на ее руках был достаточным стимулом для того, чтобы не позволить себе поддаться влиянию подобных мыслей. Она была учителем. Она готовила детей к будущей жизни. И этому мальчику она спасла бы жизнь в любом случае, совершенно независимо от того, какие шансы были у нее самой. Лучше бы она умерла сама, чем оставила мальчика на расправу кровожадной своре. Господи сохрани, и это были те люди, которые с утра до вечера заботились о семье Каскаденов… Те же люди, которые по ночам охраняли дверь ее комнаты! В этот момент они казались ей жителями другого мира, жестокого и невыразимо чужого.
— Фрейлейн, — позвал ее туземец, — вы делаете ошибку. Ребенок злой. Очень злой.
— Вот как? — Она по-прежнему не останавливалась, не оглядывалась назад. — Что он сделал? Сжигал людей? Убивал детей?
— Не судите нас. Это вас не касается.
Она сделала лишь пренебрежительный выдох и шла дальше. Активные споры за ее спиной не утихали, туземцы продолжали следовать за ней. Она прошла уже примерно три четверти пути до близнецов. Девочки были бледнее мела. Салома выглядела так, как будто каждое мгновение могла разреветься.
— Бегите к дому! — шикнула она на них, но тотчас передумала. — Нет, подождите! Мы пойдем вместе. Так надежнее.
Она достигла скал и вскоре уже стояла вместе с близнецами на вершине холма. Шарканье ног и вопли многочисленных туземцев приблизились. Они догоняли ее. Медленно, не нападая, они следовали за ней.
Сендрин решительно обернулась.
— Остановитесь! — прокричала она толпе. Она с ужасом увидела, как их было много. Четыре или пять десятков чернокожих, в том числе вооруженные гереро в первом ряду. — Вы должны остановиться!
Толпа повиновалась. Только сан, который заговаривал с ней, сделал шаг вперед, по направлению к ней.
— Вы не можете этого сделать, — сказал он. Позади него умолкли все остальные. — Вы не знаете ничего о нас. Ничего об этом ребенке.
Она не поддалась на это.
— Кто ваша хозяйка? — спросила она вместо этого.
— Хозяйка дома, — ответил сан после короткого промедления и одновременно знаком удержал гереро, который хотел напасть на Сендрин. Вооруженный, почти на две головы выше сана, тот с ворчанием повиновался.
— Мадлен Каскаден также и моя хозяйка, — проговорила Сендрин. — Я подчиняюсь только ей. Что дает тебе право задерживать меня? — произнося эти слова, она почувствовала себя плохо, резкие интонации были чужды ей.
— Господа никогда не вмешиваются в наши дела, — возразил сан. — Это… — он поискал правильное слово, — неписаный закон.
— Закон, который нигде не записан, не является законом, — парировала она. — Но записано, что один человек не может лишать жизни другого.
— То, что вы держите в руках, не является человеком.
Не было никакого смысла приводить дальнейшие аргументы. Кивком она дала понять близнецам, что можно двигаться дальше. Когда она последовала за ними, мальчик еще крепче прижался к ее груди, он это сделал сразу после того, как перестал вырываться. Он доверял ей.
Выпрямившись, она шагала вниз по склону, к долине Каскаденов. Скоро они уже были среди виноградных лоз. Сендрин не смотрела назад, но слышала, что выкрики туземцев снова переросли в дикие споры. Затем шум стал слабее. Несмотря на всю свою ярость, они не решались поднять руку на белую. Пока не решались. Сендрин знала, что нажила себе за один раз десятки врагов. Не считая того, что с ней может случиться, если в долине действительно дело дойдет до восстания.
Мальчик-сан был очень маленьким и легким. Все же ее руки постепенно онемели, и незадолго до того, как они достигли наружной стены садов, она вынуждена была опустить его на землю. Какое-то мгновение она опасалась, что он сорвется с места и убежит, но ее опасения были напрасны. Безмолвно, безо всякого выражения на лице он бежал рядом с ней и держался за ее руку.
Оба сана на входе удивленно воззрились на них, когда заметили мальчика. Но, очевидно, они не знали, кто это был, и, подозрительно осмотрев его, утратили к нему всяческий интерес. «Хорошо, — ехидно подумала Сендрин, — скоро вы узнаете, кому позволили пройти».
Она отослала измученных девочек в их комнаты, чтобы они могли умыться и переодеться. Сама она в нерешительности осталась стоять перед домом. К кому ей обратиться? Тит находился, как обычно, в пути, а Мадлен, при всей своей любви к ближнему, не сможет понять, как она могла настроить против себя всю деревню, да к тому же в такие неспокойные времена. Разве не сказали близнецы, что такие казни случаются нередко? Мадлен не вмешивалась в это раньше, и сегодня она наверняка не изменила бы своего мнения.
Значит, оставался только Адриан. Сендрин побежала, держа маленького сана за руку, к конюшням, но там она узнала, что Адриан рано утром уехал верхом в Виндхук.
Чувство отчаяния и безнадежности охватило ее с новой силой. До сих пор она не осознавала того, что сделала, в полной мере. А сейчас под ударом судьбы сломались все внутренние барьеры, и в ее воображении возникли видения размахивающих оружием гереро, которые заживо сжигали ее вместе с ребенком. Она была предоставлена сама себе. Не было никого, кто мог бы дать ей совет.
Она пошла в сарай и успокаивающе заговорила с малышом, но лишь убедилась в том, что он не понимал ни слова из того, что она ему говорила. Впрочем, она, кажется, гораздо более нуждалась в утешении сама, нежели это требовалось ему. Мальчик выглядел безразличным, наверное, он был в шоке. Кто ему сейчас был нужен — так это врач или хотя бы кто-то, кто мог бы поговорить с ним о том, что случилось с его семьей.
Наконец она придумала, что нужно было делать. Сендрин приказала конюхам приготовить упряжку. Она взяла кучером сана, который, как она знала, мог носить оружие.
Вскоре после этого упряжка покатила к воротам. Сендрин замотала мальчика в одеяло и обняла его. Он все еще беспрекословно подчинялся ей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
