Они не собирались стоять на месте. Более того, едва коснувшись пола, они тут же использовали его для опоры и, оттолкнувшись видоизмененными ногами прыгнули к своим жертвам. Фактически, Пузырь накрыл их уже в полете. Всё это заняло буквально доли секунды.
И да, как и раньше, он не выбил Сущность «физиков» из тела. Он просто отрезал их канал подпитки Энергией Подпространства. Вес, острые когти и инерция осталась с ними.
«Культурист», который выбрал для себя в качестве цели Райли, пролетел через пустое место и врубился в стену, пробив её своим весом, чудом не задев Семёна и Тадаси, которые в последний момент просто упали на пол пропуская массивное тело над собой.
А вот «медведь» достал Волкова. И убил бы на месте, если бы не Роберт Хорн. Который телом закрыл своего Одарённого. Он просто подставился под удар, перехватывая размытый силуэт «физика». Вес Хотна, навскидку, составлял 120 килограмм, «Физик» весил в 2–3 раза больше. Законы физики оказались не на нашей стороне.
Враг сбил Хорна с ног, пробив когтями его тело насквозь. Когтистая лапы прошла через живот старого солдата, разрывая внутренние органы и круша позвоночник и вышла из спины с кусками кишок на длинных когтях.
А еще никуда не делась инерция удара, и после столкновения уже оба эти тела двигались к застывшему Волкову, а «физик» заносил вторую свободную лапу для удара. Но всё-таки умирающий Хорн сделал своё дело — он замедлил рывок врага, а в Волкова уже врезался я — в лучших традициях Эрика и его любимого американского футбола, обхватив тело вицеадмирала поперек туловища двумя руками, сбивая графа с ног и выводя его из-под удара.
Так вот это самое «почти» заключалось именно в том, что «физик» всё-таки успел взмахнуть когтистой лапой, которая пролетела у меня над спиной и располосовать Волкову грудь. Кровь, лоскутья кожи и мяса, а также наградные планки заслуженного вице-адмирала полетели во все стороны.
Мы упали на пол, но Пузырь сделал своё дело. Приземлившиеся «физики» стали слабее, медленнее и, что самое важное, уязвимее. Я заметил ван Дассел, которую я «паровозом» вытащил из Лимба, и которая была этим фактом очень удивлена.
Однако тут и проявилась разница между настоящим одарённым и человеком «на Эссенсе». Несмотря на то, что Одарённой было всего двадцать три года от роду, практиковала Дар она уже более пяти лет, а это значит — примерно раз в сто чаще, чем любой человек «на Эссенсе» за всё свою жизнь. Это для обычных людей они были полубоги, а для настоящих Одарённых — просто сильные противники.
Недоумение, проскользнувшее на лице девушки, очень быстро сменилось спокойной сосредоточенностью, и она за мгновение оценила ситуацию. Вторая эмоция, проявившаяся у неё на лице, была удивлением, когда её короткий клинок, практически без сопротивления, вспорол замешкавшемуся «культуристу» живот от паха до подбородка.
Нет, у Райли был явно не обычный клинок, предназначенный для боя с Одарёнными, но он всё же должен был входить во вражеское тело с большим усилием. Она ведь не знала, что «под Пузырём» «физик» ослаб в разы. Но это недоумение не помешало ей действовать эффективно, ведь следующим ударом после того, как клинок вышел из тела «физика», она снесла ему голову. К Хаосу!
А сзади раздалось шипение лазганов. Это отреагировали на ситуацию наши вооружённые Тени. Я перекатился по полу, оторвавшись от Волкова и увидел, как Михаил — Тень нашего Пашки исполняет уже «контрольный в голову» распластанному вражескому «физику».
— Туда тебе и дорога, падлюка! — в сердцах сплюнул Миша и тут же опустился на колени, переворачивая Хорна лицом вверх.
Михаил Кожедуб был «нетипичной» Тенью. Если нам всем в двенадцать лет попались двадцатилетние с хвостиком «идеальные солдаты», то Кожедубу на тот момент уже было около сорока. Как он попал в программу Теней история умалчивала, молчал даже Пашка, что для него было совсем нехарактерно. Единственное, что он сказал, что этому как-то посодействовала его Линия. Для чего — опять же было секретом.
Среднего роста, как для Тени, ростом метр восемьдесят три сантиметра, кареглазый брюнет, Кожедуб был очень коренастый и очень широкий. Широкий настолько, что, как шутил Эрик, во все двери Михаил входил исключительно боком. Его возраст компенсировался богатым боевым опытом, судить о котором можно было также практически исключительно по вторичным признакам — наблюдая за ним в боевой обстановке. Ведь, вытянуть что-либо из этого опытного бойца было миссией практически невыполнимой. Видя, как он «раскатывает» на ринге более молодых соперников никому не хотелось шутить над его немного косолапой походкой. «Русским медведем» его называли за глаза, хотя он и знал об этом своём прозвище и относился к факту его существования с добродушной снисходительностью. Когда он хотел — он был быстрым. Очень быстрым. Вот и в этот раз первым около раненного «физика» оказался именно он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
К Пашке Михаил относится, скорее, как к младшему брату, а не к Господину. Как-то Смирнов проговорился, что у Михаила когда-то был настоящий брат, который погиб где-то, защищая интересы Линии Воронцовых. Сам Пашка, сильно дружеских чувств к своей Тени не испытывал, так как был соответствующе воспитан, но и как к «инструменту» к Кожедубу не относился. А уважал его за опыт, возраст и заботу о себе.
А еще, Михаил дружил с Робертом. Их разница в возрасте была меньше его разницы с любой из Тени курсантов, да и поговорить за кружечкой пива о старых временах в компании с Тенью Волкова для Кожедуба было всяко поприятней, чем с «этой молодёжью, у которой в голове одни бабы»!
И сейчас его лучший друг умер у него на глазах. Ни один мускул не дрогнул на лице у старого вояки, когда он рукой закрыл веки Роберта и встал на ноги, готовый продолжать бой.
Я перехватил странный взгляд ван Дассел, которым она одарила меня. Губы её шевельнулись, собираясь что-то спросить, но тут за окном раздался очередной взрыв и послышались крики солдат.
— Оставайтесь здесь! — приказала девушка и исчезла, уходя в Лимб.
— Уходите отсюда! — это был противоречивый приказ раненного адмирала.
Эрик уже уселся рядом, достав медицинский пакет и разрывая зубами упаковку с бинтами.
— Немедленно уходите, — настаивал Волков, отталкивая руки Картера, пытавшегося его перевязать.
— Но, Ваше Сиятельство… — попытался я урезонить начальника Академии, списывая всё на болевой шок.
— Уходите! — повторил вице-адмирал.
— Что тут произошло?! — настаивал я. — Это же нападение на Империю! О чём они думали?
Волков скривился от боли, но всё же принял сидячее положение, вырвали из рук Эрика бинт и приложил к ране, зашипев от антисептика, которым был пропитан бинт.
— Куда нам уходить? — развел я руками, задавая резонный вопрос.
Снаружи враг. Транспортные средства уничтожены. Учитывая, что мы воюем против генерал-губернатора планеты, наши шансы просто добраться до космопорта стремятся к нулю.
— Челнок заберет вас из Академии, я распорядился, — кивнул Волков. — И я просто тянул время, рассчитывая на их здравый смысл, но они оказались… несговорчивыми.
— Это же нападение на Империю! — повторил я, всё еще недоумевая от наглости и тупости губернатора. К какой бы влиятельной Линии ты не относился, но напасть на Имперскую Академию? Император, порой, закрывал глаза на мелкие войны между линиями, но никогда не прощал прямой агрессии в свою сторону. Именно поэтому, Империя всё еще существовала.
— Не совсем, — опять скривился от приступа боли Волков. — Произошла утечка. Я не знаю, как и от кого, но похоже в моём окружении есть предатель. Их цель — ты. Живой ты. Если они получат тебя, то Император не только простит всё, что они тут натворили, но и щедро наградит!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Меня?!! — ошалел я. — Почему?!!
— Это долго объяснять. Скажем так, это связано с Организацией и твоим потенциальным участием в её деятельности.
— Что?!! — я понимал, что сейчас явно не время и не место для объяснений, но шок от услышанного был слишком велик. Генерал-губернатор развитой планеты — столицы Сектора, напал на Имперский объект с применением тяжелой техники и нескольких Одарённых для того, чтобы получить МЕНЯ? А потом за это получить преференции у самого Императора? Да, что, к Хаосу, тут творится?
