своего отца?» — подумалось Гидре после таких слов.
Тем не менее, выбора у неё не было. Если и можно было придумать иной исход, этот день услужливо предложил свой.
— Ну же, поцелуйте меня, Ландрагора.
И она, скрывая своё нежелание, коснулась его губ своими. Неумело, без огня, но достаточно, чтобы он удовлетворился и отстранился.
— Я поговорю об этом с марлордом, — сообщил ей диатр, приоткрывая дверь. — Я знаю, что вы о нём думаете; но всё же он достойный союзник, с которым можно иметь дело. Я встану между вами. И вам будет ясно, что теперь всё изменится.
И ушёл, оставив Гидру наедине с этой странной фразой.
«Диатрис», — повторяла она про себя, прижимая к груди край своей накидки. — «И супруга Эвана. Нравится ли он мне хоть чем-то? Нет. От его присутствия становится как-то боязно, будто от взгляда дикого зверя. Он вроде добр, но я видела его злым. И его речи более не рассудительны и вдумчивы: в них гордость и завоевательские амбиции. А ненависть, с которой он упоминает Энгеля, горит тёмным огнём».
Осмотревшись в своём будуаре, диатрисса покачала головой.
«Не я ли сама отрекалась от своей семьи? Может, мы и правда похожи?» — и вздохнула тяжело. — «Что теперь рассуждать? Делить с ним ложе придётся всё равно. Но, по крайней мере, это будет не так, как могло бы быть с Энгелем».
Свадьба была объявлена через день, поспешно, как никогда. Так что у Гидры были сутки на то, чтобы подготовиться. Но ей всё равно было как-то боязно от происходящего. Аврора плакала теперь и об её судьбе, а будущая диатрис искала вокруг себя какие-нибудь мелочи и слухи, чтобы отвлечься.
Поутру она проснулась с Лесницей и потому велела ей найти лавку с благовониями, если таковая ещё была в пустеющем Мелиное. Её не оставляло желание связаться с местным лхамом, коли уж тот мог присутствовать в городе.
Немногим после, когда она в задумчивости бродила неподалёку от кордегардии и искала в аптекарском садике змееголовник, она услышала разговор одного из гвардейцев и сэра Леммарта.
Капитан иксиотов возмущённо вещал:
— Так вот, нашли его в каюте собственного судна, тело разорвано в клочья, а сквозь требуху и матрац проросли пучки этих цветов, лилигрисов! Как в той детской шуточке, мол, не ешь семечки от дыни.
— Да такое и раньше бывало, сэр, — отвечал гвардеец. — Клянусь своими шпорами, я слышал о чём-то подобном года три назад, причём тогда тоже умер важный человек.
— А давно, когда мы ещё детьми были, так умерла известная певица, что кружила головы самим марлордам, — с готовностью сплетничал капитан.
— Да-да, злая сила разорвала бедняжку на куски прямо на кровати! Как же её звали…
— Сагария, Сагария по прозвищу Райская Птица, которую полюбил даже призрак Мелиноя.
— И лилигрисы тоже упоминались.
— А ведь я видел эти цветы буквально недавно, здесь, неподалёку… — протянул сэр Леммарт и наконец заметил Гидру, что вышла им навстречу, хмурая, с пучком змееголовника.
Оба рыцаря поклонились, приветствуя её.
— Что за байка? — спросила она, стараясь не смотреть в безмятежные золотые глаза капитана. — Кто там умер от цветов недавно?
— Лорд-канцлер Магр Денуоро, — ответил сэр Леммарт. — Только не думаю я, что от цветов. Искромсали его, будто ножами, на его же постели, а цветы эти… говорят, что выросли из кишок, но мало ли, может, их туда накидали?
— Сэр… — неловко придержал его рыцарь, взглядом давая понять, что дамам такие вещи рассказывать нельзя.
Но Гидра была невозмутима и даже любопытна.
— Лорд-канцлер Магр Денуоро — это же он хотел всех шутов проверять? — уточнила она. — Регент Энгеля. Куда он направлялся?
— Отплыл в столицу, на остров Дорг, — ответил сэр Леммарт. — И не доплыл.
Он кивнул своему спутнику, и тот пошёл дальше, продолжая дозор. Они остались вдвоём.
«С чего бы это ты вдруг решил побыть со мной наедине?» — с нарастающей злобой подумала Гидра. И вздёрнула голову, рыжая, как тигровые лилии вокруг. — «Услышал, что я стану диатрис?»
— Не сочтите за грубость, — мягко молвил сэр Леммарт, — но я подумал, что вас утомили дела высшего света. Если вам нужно с кем-то поговорить, то я к вашим услугам.
Гидра вспыхнула.
— Только если мне потребуется скользкий, неблагодарный, двуличный содержанец! — рявкнула она и ударила его по лицу со всей силы.
Какое это было удовольствие! Совсем не то, что шлёпнуть диатрина Энгеля и испугаться. Нет, она вложила в этот удар всю свою обиду и всю силу своей тощей руки, так что рыцарь даже пошатнулся, ошеломлённый.
Он захлопал глазами, схватившись за красный след на щеке, а Гидра плюнула ему под ноги, подобрала подол платья и быстро зашагала прочь с пучком змееголовника.
«Чёртов флюгер!» — кипела она. — «Мерзавец, негодяй…»
Ноги со всей скоростью несли её обратно в будуар. Но в Аванзале Принца её остановила Аврора. Заплаканная, в своём псевдо-траурном тёмном платье, она взяла рукав диатриссы и молвила:
— К вам там гостья, не удивляйтесь. Ваша матушка…
— Сложно не удивиться, — подняла брови Гидра. — Ну что ж.
Она похлопала Аврору по плечу, глубоко вздохнула и вошла в приёмную комнату своих апартаментов, где на диванчике Лесницы расположилась марледи Ланхолия Гидриар.
Всё такая же прекрасная, как и до этого. Пышная, фигуристая, довольно высокая женщина с
