Читаем без скачивания КГБ против МИ-6. Охотники за шпионами - Рэм Красильников

Великолепно показали себя в этой нелегкой работе самоотверженные труженики английского отдела – заместитель начальника отдела Николай Васильевич Стеклов, оперработники Глеб Максимович Нечипоренко, Владимир Петрович Федяхин, Михаил Алексеевич Платонов. Они и целый ряд других моих товарищей и коллег, чьи имена я пока назвать не могу, стали настоящими мастерами контршпионажа. И недаром их ценили в других подразделениях органов государственной безопасности Советского Союза, когда приходилось следовать неумолимым законам ротации кадров.

Мы тесно взаимодействовали в работе по «английской» линии и с многими другими подразделениями КГБ. Но сейчас мне хотелось бы отметить – в связи с событиями 70-х годов – наших друзей и коллег из Седьмого управления КГБ СССР – Павла Васильевича Пальчунова, Нину Андреевну Хомякову, Геннадия Куратцева. Мне жаль, что сегодня пока еще нельзя назвать другие имена участников операции контрразведки – они по праву могут гордиться тем, что их трудом ковалось общее дело противоборства одной из мощнейших разведывательных служб мира!

Читатель знает о перипетиях судьбы московской резидентуры Интеллидженс сервис в первой половине 70-х годов. Для советской контрразведки передышка не наступила. Можно было ожидать очередного бурного всплеска «холодной войны», и он не заставил себя ждать, поставив новые проблемы перед участниками тайных баталий. Приключения в Москве и Подмосковье Питера Бреннана и Джона Скарлетта – звенья этой нескончаемой череды.

ХВАТКА БРИТАНСКОГО ЛЬВА

Британские спецслужбы стремятся к реваншу. Кто же больше заинтересован в выдворении советских сотрудников из Лондона – МИ-6 или МИ-5?

Национальный символ Великобритании – лев, царь диких зверей. Ассоциация с могучим хищником, который у многих народов во все времена символизировал царственную власть и отвагу, в Англии, по всей вероятности, возникла не случайно. В средние века это имя горделиво носили византийские императоры и Римские Папы, им нарекали; европейские города и крепости. «Львиный» – значило верх могущества и смелости. Поэтому не случайно лев стал символом британской нации. Вполне возможно, что зрелища со львами устраивались на покоренном острове для варваров римскими легионерами Цезаря. Спустя столетия рассказы моряков, купцов и миссионеров об увиденном в далеких странах величавом и страшном звере обрели реальность, когда в лондонском Тауэре появились в клетках настоящие львы, привезенные английскими путешественниками из завоеванных стран Африки и Азии.

«Британский лев»… Звучит величественно и выглядит устрашающе. «Лев» – олицетворение мощи Британской империи. «Львиная» символика пронизывает британскую историю, политику, литературу. Король Ричард Львиное Сердце, «львиная мудрость нации», «львиная храбрость и стойкость английского солдата» – такой в самом центре Лондона высится внушительный памятник льву. Кажется, еще мгновение – и грозный рык огласит столицу Великобритании. «Старым львом» почтительно величают англичане Уинстона Черчилля – лидера страны во времена Второй мировой войны. «Львиное рычание» Черчилля не прекратилось и после похорон Британской империи. Как «старому льву» хотелось бы этого избежать! В зоопарке Сан-Франциско одного молодого льва нарекли Принцем Чарльзом – в честь наследника британского престола. И в этом проявилось уважение Соединенных Штатов к своему верному союзнику и его грозной силе.

Автор не является сторонником замысловатых аллегорий, за которыми не всегда и не сразу угадывается реальный образ. Но в данном случае аллегория исторически и фактически оправдана – железная хватка британских спецслужб сродни повадкам самого сильного в мире хищника. Силу этой хватки довелось испытать на себе многим. Не избежала мощных ударов спецслужб Великобритании и наша страна, познавшая в борьбе с сильным и коварным противником и радость побед, и горечь поражений. За многие годы спецслужбы наших стран, как заправские бойцы на ринге, многократно обменивались сильными, разящими ударами. В послевоенные годы изменились стратегия или тактика баталий, появились новые приемы и технологии. В жестком и изнурительном советско-британском противоборстве 70—80-х годов были и вспышки боевитости спецслужб на всех фронтах тайной войны, и периоды относительного затишья. Однако Лондон именно в это время внес в конфронтацию некое «новшество» – массовое выдворение из Великобритании сотрудников советских представительств. Рекордным был 1971 год. В этот год английские власти обвинили в шпионаже и выслали из страны сто пять советских граждан. И кроме того, потребовали значительного сокращения персонала советских учреждений. Изгнанию подверглись сотрудники посольства, консульства, торгпредства, аккредитованных в стране корреспондентских пунктов, работники военных атташатов при посольстве СССР.

В последующие годы вакханалия выдворений продолжалась. В 1985 году «нежелательными лицами» были объявлены две группы советских сотрудников: соответственно двадцать пять и шесть человек. И наконец, в 1989 году еще одиннадцать служащих посольства Советского Союза обвинили в недозволенной деятельности. Характерной чертой всех этих акций официального Лондона было то, что сотрудникам советских представительств, объявленных персонами нон грата, не было предъявлено каких-либо конкретных обвинений, никто из них не был задержан с поличным при совершении каких-либо противоправных разведывательных действий. Как это было, например, при выдворении советскими властями разведчиков посольской резидентуры СИС, уличенных в шпионских операциях по делу Пеньковского или в связях с эмиссарами НТС: Как это происходило, когда заявлялись конкретные претензии к английским разведчикам из военных атташатов при посольстве Великобритании в Москве, задержанных с поличным при несанкционированном фотографировании оборонных объектов или проникновении в закрытые для иностранцев районы страны. Иными словами, как того требовали неписаные правила объявления иностранцев «нежелательными лицами». Беспрецедентные шаги английских властей не были ответными мерами на какие-либо действия официальных органов Москвы, что было бы понятно и приемлемо в сложившейся обстановке.

Это была грубая политическая акция консервативного правительства Лондона, пытавшегося (в который уже раз!) приглушить добрые чувства английского народа к Советскому Союзу, не допустить улучшения двусторонних отношений. Понятно, что эта акция спровоцировала новый виток «холодной войны». Предательство Олега Лялина в 1971 году, будто бы снабдившего английскую контрразведку МИ-5 (которая его завербовала за полгода до этих драматических событий) списком опасных для Англии сотрудников советских представительств, – это, конечно, лишь удобный предлог для Лондона. Неубедительно выглядели и доводы британских чиновников в пользу численного паритета представительств двух стран. Об этом еще пойдет речь позже, а пока лишь замечу, что такой повод у Англии, к сожалению, был – штаты наших загранпредставительств (в том числе и в Великобритании) зачастую превышали разумные рамки. В 80—90-х годах руководство страны скрепя сердце пошло на значительное сокращение количества зарубежных учреждений и их персонала. Но при этом немедленно приняло ответные меры. Из Советского Союза были выдворены английские дипломаты – сотрудники посольской резидентуры Интеллидженс сервис и военных атташатов. Похоже, жесткие меры советских властей все-таки образумили Лондон – английская практика бездумных и беспричинных выдворений прекратилась.

В данной связи необходимо сделать одно существенное замечание. Уверен, что Интеллидженс сервис не была инициатором выдворения советских сотрудников из Великобритании. При наличии в Советском Союзе посольской резидентуры с определенными задачами и персоналом английская разведка не могла быть заинтересована в очередном скандале, за которым непременно последовали бы репрессалии со стороны советских органов. Это, собственно говоря, и произошло, ударив в конечном счете по интересам СИС, потерявшей в результате высылки своих разведчиков из Москвы не меньше, а скорее больше, чем теряла советская разведка в Великобритании. Маховик высылки советских сотрудников запускался по настоянию контрразведки МИ-5, не справлявшейся с контролем за всеми советскими учреждениями в Англии. Заинтересованность МИ-5 понятна. Понятна и ее чувствительность к суровой критике, которой она подвергалась со стороны правительства, парламента, в средствах массовой информации в связи с крупными неудачами в противоборстве с иностранными разведками.

Что же касается численного паритета персонала представительств, то, по моему убеждению, реальные интересы государств далеко не всегда определяются требованиями формального равенства. Это прежде всего вопрос конкретных договоренностей между сторонами. Соединенные Штаты, например, жестко настаивают на полном равенстве в обеих странах количества дипломатических и консульских загранучреждений и их численного состава. Между тем американские посольства в иных государствах-контрагентах неизмеримо внушительнее по численности, чем дипломатические представительства этих стран в Вашингтоне. В некоторых странах, однако, полного или хотя бы приблизительного равенства вовсе не требуют, считаясь с реальными потребностями наших зарубежных представительств в осуществлении деловых связей в стране пребывания, в обслуживании, охране и т. д.