я устал и меня осталось только дожать.
Колпаков оскалился отчаянно, ринулся в атаку. Мы снова сцепились, завертелись волчком.
Противник попался бешеный. Сопел, рычал, молотил вслепую.
Я уклонялся, глушил тычками в корпус. Наконец, повалил его и заломил руку за спину, провел болевой. Колпаков взвыл, дернулся что было сил. Я устоял, и его придавил коленом.
Время уже осталось совсем ничего. Последние секунды. Я сжал зубы, из последних сил удерживал захват. Как бы ни старался вырваться Колпаков. Наконец, финальный свисток!
Я отпустил обмякшего Колпакова. Рухнул рядом, хватая ртом воздух. В ушах шумело, тело было ватным.
Когда мы встали, рефери вскинул мою руку. Зрители кричали. Я победил.
Грудь тяжело вздымалась. Сердце колотилось, норовя проломить ребра. Я сделал это. Прошел дальше. На пути к финалу.
Рядом стоял Колпаков. С трудом мотнул головой. Посмотрел на меня мутным взглядом. Разбитые губы дрогнули. Что-то процедил сквозь зубы, отвернулся.
Я протянул ему руку. Колпаков помедлил. Тяжело вздохнул, сжал ладонь. Отвернулся, пошатываясь.
Достойный соперник. Но сегодня фортуна была на моей стороне.
Я хлопнул по плечу Колпакова, кивнул с уважением. Развернулся, захромал к краю ковра. Впереди ждал заслуженный отдых. А потом — новая схватка.
Спартакиада только началась. Тернистый путь, полный боли и борьбы.
Правда, долго пировать победу мне не удалось. Степаныч пожал мне руку и тут же отвлекся на Звеньева. Я доковылял до трибун, пристроился в первом ряду сбоку.
Рядом опять появился Борька.
— Ну что, герой, готов к реваншу? — он хлопнул меня по плечу, ухмыляясь во весь рот. — Или опять будешь Харе проигрывать?
— Ты, Борь, меньше каркай, — усмехнулся я. — Лучше скажи, когда сам на ковер выйдешь, великий критик?
— Ой, да куда уж мне, — притворно вздохнул Борька. — Это вы, мастера, развлекайтесь, а мы, простые смертные, от бортика посмотрим.
— Ну вот и смотри, — отрезал я. — Заодно научишься, как с Харей бороться надо. Мне расскажешь. Хотя, может против лома найдется другой лом.
— А что, есть секретный план? — оживился Борька. — Поделись, что ли, с другом! Или боишься, что сглазит?
Я только хмыкнул в ответ. Если б знал ты, Борисыч, какой у меня план! Да только рассказывать тебе — себе дороже выйдет. Хочешь, чтобы план не сбылся — расскажи его другу.
— План у меня простой, — сказал я уклончиво. — Сам увидишь, на ковре. В свое время. Если только мешать не будешь.
— Это как? — не понял Борька. — Он же вроде мысли читает, не? Как ты его победишь, телепата эдакого?
— А вот так, — улыбнулся я загадочно. — Неожиданно и дерзко. Психологию, Боря, учить надо. Знаешь, что любой борец, даже такой, как Харя, больше всего не любит?
— Ну и что же? — Борька аж подался вперед от любопытства.
— А это ты уже сам разбирайся! — рассмеялся я. — Но методы есть. Вот мы их и проверим скоро.
Борька смотрел на меня как на умалишенного. Видно было, что он не очень-то верит в возможность победы над Харей. Да и бог с ним, не до него сейчас.
— Ну, дерзай, чемпион, — наконец выдавил он. — Надеюсь, твой хитрый план не подведет. А то ведь знаешь, что про тебя болтать будут…
Я только отмахнулся. Пусть болтают, собаки лают — караван идет. Мне сейчас не до сплетен и не до Борькиного скепсиса. Надо сосредоточиться, настроиться на следующий поединок.
— Ладно, Борь, пора, — сказал я, вставая. — У нас тут следующий поединок Как раз Харя и выступает. Надо посмотреть.
— Давай, удачи тебе, — кивнул Борька. — Надеюсь, не подведешь.
Вот ведь гад, а! Ладно, проехали. Некогда мне сейчас на всякую мелочь отвлекаться. Впереди скоро новый поединок, и надо привести себя в полную боевую готовность.
А план мой, честно говоря, и правда рискованный. Непроверенный. Сейчас я посмотрел на это слегка со стороны. Но другого выхода нет.
С Харей обычными приемами не справиться, это мы уже проходили. Надо импровизировать, выкидывать что-то эдакое, чего он точно не ожидает.
Я уже примерно знал, что надо делать. Например, пойти в атаку в самом начале схватки, хотя обычно я предпочитаю обороняться и ждать ошибки противника. Или, наоборот, стоять столбом и ловить Харю на контратаках.
Главное — не дать ему просчитать мои действия. Пусть теряется, пусть понервничает, пусть злится. А уж я постараюсь сполна воспользоваться его замешательством.
Конечно, гарантий никаких. Все-таки Харя — борец опытный, битый-перебитый. Но попробовать стоит. В конце концов, не в первый раз я рискую, выходя против него на ковер.
А вот как раз и Харя. Легок на помине. Как раз объявили его фамилию.
Боря ушел, а я остался сидеть на трибуне. Наблюдал за схваткой. Сейчас против Харитонова вышел Алиев Самур из Дербента.
Они встали в стойки друг напротив друга. Харя был выше и массивнее, но Самур выглядел очень собранным и подтянутым. Оба перетаптывались на месте, пристально следя за каждым движением противника.
Рефери дал свисток о начале схватки. Самбисты начали осторожно сближаться, работая руками, пытаясь сделать захват. Самур первым пошел в атаку, попытался провести бросок через бедро. Но Харя успел среагировать, заблокировал бросок и сам перешел в контратаку.
Почти сразу попытался провести бросок через спину с захватом руки под плечо. Но Самур каким-то чудом вывернулся и ушел из захвата.
Алиев тут же провел свою атаку — бросок с захватом ног. Молниеносное движение, и Харя уже падал на ковер. Но он успел извернуться в воздухе и приземлился на живот, избежав чистого поражения на туше.
Они опять поднялись в стойку. У обоих тяжелое дыхание, по лицам струился пот. Пока что преимущество было на стороне Алиева, но Харя и не думал сдаваться.
Он сделал обманное движение, будто бы собираясь повторить бросок через спину. Самур среагировал на финт и слегка открылся. Харе только этого и надо.
Молниеносно провел бросок через грудь — один из самых сложных и эффектных приемов в самбо.
Алиев пролетел через всю арену и с грохотом упал на ковер. Харя тут же бросился добивать противника.
Хотел взять на рычаг локтя. Самур отчаянно сопротивлялся, пытался вырваться но Харитонов был неумолим.
В этот момент я заметил, что с Алиевым творится что-то неладное. Его движения замедлились, взгляд затуманился. Эге, видимо, Харя применил мысленный контроль, дар, который я считал то ли аномалией, то ли выдумкой.
Харитонов
