Первым сдался Брэгдон.
— Я… не могу… больше это… понять… — простонал он, падая на землю. Зеленые пальцы тотчас сомкнулись вокруг его ноги.
Утхг-а-к, тхакв освободил его.
— Становись в середину, — сказал наквс, — я сам, а вы, Пори, поддерживайте его.
Прошла, казалось, целая вечность, и Вадаж тоже опустил мачете.
— Прошу прощения, — его голос был единственным различаемым в этом шуме. — Дальше идите без меня.
— Нет! — взревел Хейм. — Либо мы все выберемся отсюда, либо никто.
— Разреши мне попробовать, — робко попросила Джоселин, передав Вадажа на попечение Брэгдона, который к тому времени уже немного пришел в себя. Она взяла у венгра нож. Удары Джоселин были несильными, она использовала мачете скорее как лом, но этого оказалось достаточно, чтобы можно было расчищать себе путь.
И вдруг — солнечный свет, чистое небо, махрившееся облачка возле священного пика Лохан. По инерции они прошли еще несколько метров, прежде чем рухнули навзничь.
Хейм очнулся через пару часов. Некоторое время, прищурившись, он глядел в небо на облака, отыскивая среди них всякие причудливые формы, как бывало во времена детства на Гее. Когда сознание полностью вернулось к нему, Хейм сел и вполголоса выругался.
Деревья все еще двигались мимо них, однако Хейму показалось, что движение значительно замедлилось. На северо-западе, в противоположном их курсу направлении, виднелся след взрыхленной земли. Он уходил за горизонт, но оттуда, покрывая его, уже появилось бледно-желтое пятно — всходила новая поросль.
Утхг-а-к, тхакв был единственным, кроме Хейма, кто тоже проснулся. Наквс подошел к Хейму и плюхнулся рядом:
— Ну что же, шкипер, теперь мы знаем, что такое Ходячий Лес.
— Хорошо бы еще увидеть, как это делается, — отозвался Хейм. Отдых прояснил его сознание, и ответ вдруг возник как бы сам собой. — Конечно, это лишь предположение, — сказал он через минуту, — но, возможно, это происходит так: ультрафиолетовый солнечный свет придает химизму растений дьявольскую энергию. Данному виду для роста что-то необходимо, может, какой-нибудь минерал. В тех местах, где геологические трещины обнажают его жилы, появляется лес.
— Вряд ли это минерал, — возразил Утхг-а-к, тхакв. — Жизнь не может зависеть только от геологических случайностей.
— Чем больше планета, тем выше роль геологии, Б.И., — возразил Хейм. — Однако я согласен, что на основе одной геологии вряд ли возникнет более-менее сложная экология. Дай подумать… Ну, скажем, существует некая бактерия, закладывающая основу для органической материи определенного вида в подходящих условиях. Подобные отложения должны быть весьма многочисленны и встречаться почти повсеместно. Допустим, деревья могут разбрасывать споры, способные веками находиться в спячке, дожидаясь удобного случая прорасти. Ладно. Затем они с чудовищной быстротой поглощают питательную бактерию. Достигнув зрелости, такой «лесок» вынужден двигаться, поскольку почва под ним истощена. Репродуктивность слишком замедлена. Деревьям приходится передвигаться самим. Очевидно, стимулом к передвижению для них служит солнечный свет. Вспомни, они не шевелились до середины утра, а сейчас, в полдень, постепенно начинают останавливаться.
— А что происходит, когда они съедают все отложения?
— Они погибают. Их останки уходят в почву. Постепенно все перерабатывается в необходимый для них продукт и просыпаются оставленные ими споры.
— Хейм поморщился. — Какого черта я пытаюсь изображать из себя ученого? Чтобы оправдать эту гадость? Я вынужден верить, что все естественно.
— Мы прошли через него и остались живы, — спокойно заметил Утхг-а-к, тхакв. — Разве этого недостаточно?
Хейм не ответил. Его взгляд обратился к западу, куда еще предстояло идти. Видел ли он легкий султанчик дыма на нижних уступах Лохана? Расстояние было слишком большим, чтобы точно знать, что это не обман зрения. Но Дым Грома? Чем бы это ни было, беспокоиться об этом еще рано. Надо еще миновать район Машин-убийц.
Глава 6
Еще два дня… двадцать километров. Если бы пришлось идти не по равнине, пересекая плато у подножия Лохана, — им ни за что бы не одолеть такое расстояние.
Это была мрачная каменистая местность, лишенная растительности, кроме редкого низкорослого желтого кустарника. Множество ручьев сбегало вниз к Морху, их журчание было единственным звуком, наполнявшим воздух, если не считать бесконечно поющего ветра. Берега, однако, были не менее безжизненны, чем пыльные пространства вокруг. Лишь горы, окаймлявшие плато с трех сторон, да великолепный, уносившийся ввысь снежный пик оживляли пейзаж.
В первый вечер отряд расположился на ночлег, имея в поле зрения кратер. Его стекловидные стенки отсвечивали в лучах заходящего солнца красно-черным, напоминавшим запекшуюся кровь.
— Я считал, — заметил Вадаж, указывая на кратер, — что бесплодие данного района объясняется выщелачиванием почвы, которое было вызвано стекавшими сверху потоками. Теперь я вижу, что все как раз наоборот.
— Что ты имеешь в виду? — безразлично спросил Хейм.
— А то, что вся эта картина как пить дать оставлена хорошей бомбежкой. Должно быть, когда-то здесь находился большой индустриальный центр, который был уничтожен во время войны.
— А вы хотите, чтобы то же самое случилось на Земле! — впервые за два дня подал голос Брэгдон.
Хейм вздрогнул.
— Сколько еще можно объяснять? — сказал он, обращаясь больше к Джоселин, чем к Брэгдону. — У Земли космическая оборона. Ее невозможно атаковать — если только мы, попадая из одного кризиса в другой, не добьемся такого ухудшения дел, при котором обе стороны будут вынуждены выстроить флоты достаточно большие, чтобы позволить себе потери при прорыве космической обороны. Бее, чего я хочу, это устранить подобную возможность путем немедленного урегулирования конфликта между нами и алеронами. К несчастью, они не заинтересованы в разумном компромиссе. Поэтому наша задача — доказать, что у них нет иной альтернативы.
— Бомбардировкой нельзя объяснить местное бесплодие, — прервал их Утхп-а-к, тхакв. — Война здесь была три-четыре века назад по земному исчислению. Радиация давно исчезла. Восстановлению природы мешало что-то другое.
— А, к черту все это, — простонала Джоселин.
— Дайте поспать.
Хейм тоже лег. С каким-то смутным беспокойством он подумал о том, что надо бы назначить часового… нет, все так изнурены… С этой мыслью он забылся. На следующий день они увидели вдалеке очертания двух металлических тел. Не было и речи о том, чтобы сделать крюк и рассмотреть их поближе, да им и без того было чем занять ту часть сознания, которую они еще могли отвлечь от все более тяжкой работы по продвижению вперед. Они уже видели окончание плато. Между его краем и очередным уходящим вверх горным склоном была крутая насыпь, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся обсидиановыми утесами. Утесы тянулись вправо и влево, гладкие, блестящие, не очень высокие, но совершенно неприступные в условиях местной гравитации без специального снаряжения. Чтобы обойти их, — если вообще существовало такое место, где они были более Пологими, — потребовалось бы несколько дней, а медикаментов, за счет которых люди еще жили, не хватило бы на столь длительный переход.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
