— Ты еще и сломала ее?
У нее округлились глаза, прежде чем лицо стало непроницаемым.
— Когда?
Она пожала плечами:
— Не знаю. Это произошло давно.
— Ты подняла свою руку к чему-то горевшему. И оно сломало кость.
На этот раз Мэдлин разомкнула губы:
— Откуда тебе… почему ты говоришь так?
— Я знаю шрамы. — Его губы скривились в горькой усмешке. — Как ты оказалась в огне?
Она колебалась всего секунду, а потом жизнерадостно сообщила:
— В поместье, где мы жили. Когда я была девчонкой. Один из слуг был пьян и проявил беспечность, заснув с непогасшей трубкой.
— Иначе говоря, ваша мансарда загорелась по вине пьяного постояльца.
Она вздрогнула и прошептала:
— Я не всегда была бедной, Маккаррик. Я действительно жила в большом особняке, где были слуги, и приемы, и друзья.
— Да, я знаю это. — «Я тот, кто все это отнял». — И то, что ты вряд ли дружила с Уэйлендами.
— Может быть, отпустишь мою руку?
У Итана снова засаднило в груди, что вызывало раздражение, и он повиновался.
Мэдлин опустилась в воду, повернувшись к нему спиной и жалко сгорбившись. Сквозь кожу проступали ребра, не очень отчетливо, но достаточно, чтобы понять, что она недоедала.
Проклятие. Сейчас не время для сантиментов. Он заставил себя думать о чем-нибудь другом и вспомнил, как она неоднократно оскорбляла его в этот вечер.
— А у тебя хватило самообладания высказаться по поводу моего шрама.
Она шумно втянула воздух.
Итан знал, что его подвигло сказать это именно сейчас, но был далек от того, чтобы испытывать к ней мстительное чувство, и понимал, почему ему не стоило говорить об этом.
— Встань и подойди сюда, — потребовал он. — Я хочу тебя трогать еще.
— Нет! Я и так разделась перед тобой, но уж выносить насмешки уволь.
— Выносить насмешки? — недоверчиво переспросил Итан. — Не было никаких насмешек!
— То, что ты сказал о моем шраме. И еще о том, что у меня… маленькие груди.
— Ты сегодня неоднократно оскорбляла меня, хоть я и не просил напоминать мне о том, как выгляжу.
Она бросила на него быстрый взгляд через плечо, щеки у нее ярко алели.
Испытывает ли она вину за свои оскорбления?
— А что касается твоих грудей, то, если ты не поняла это по тому, как я был возбужден, когда трогал их, или когда прямо сказал, что нахожу их прекрасными, скажу проще: я теряю разум, когда смотрю на твое хрупкое тело. Так что если хочешь увидеть теряющего голову мужчину, то подойди ко мне и позволь трогать тебя еще. — Она продолжала сидеть в воде. — Если не хочешь, чтобы мои руки касались тебя, то подойди и потрогай меня сама.
Мэдлин прикусила губу. Он посчитал это обнадеживающим знаком и начал стягивать через голову рубашку.
— Эй, погоди! Я и этого не хочу… — Изумленно вздернув брови, она смолкла, уставившись на швы на его груди. — Что с тобой произошло?
— Не беспокойся. Скоро здесь будет шрам, и у тебя появится еще один повод позубоскалить на мой счет.
Она проигнорировала его ответ:
— К тому же похудел. Об этой ране ты говорил? — Да.
— Так что же? — Не получив ответа, она изогнула бровь. — Шотландец, тебе пора прекращать напарываться на ножницы.
— Какая же ты идиотка. — Сев на табурет, он принялся стягивать сапоги. — В меня стреляли.
Ее глаза зажглись любопытством. Облокотившись о край ванны, она подперла ладонями подбородок.
— Стреляли? — Она понимающе взглянула на него. — Неудивительно, что ты испугался пистолетной пальбы.
— Ни черта я не испугался…
— Ладно, кому же понадобилось стрелять в тебя? Итан пожал плечами:
— Плохому человеку.
— Вижу, у тебя были и другие серьезные ранения. Что же у тебя за опасное занятие такое? Ты что, как бы вне закона? Или мятежник? А, знаю. Ты наемник.
Итан никогда не скрывал, чем занимался, только не говорил, на кого работал.
— Может быть, понемножку и то, и другое, и третье. Мэдлин открыла, было, рот, чтобы сказать еще что-то, но он снял штаны, и она поспешила отвернуться. Итан не преминул воспользоваться возможностью присоединиться к ней. Она ахнула и бросилась к краю, чтобы выбраться из ванны, но он схватил ее за плечи. Улегшись в воду и притянув ее к себе, он застонал, когда ее груди заскользили по его торсу.
Он напомнил себе о том, что нужно быть нежным, в то время как его ладони заскользили вниз по ее спине и легли на ягодицы. Он все еще мог легко напугать ее, но ему совсем не хотелось этого, поскольку нравилось разглядывать ее при свете.
Мэдлин попыталась оттолкнуться от него, но он снова притянул ее к себе.
— Маккаррик, нет. — Ухватившись за края ванны, она отстранилась от него. — Я не… я не хочу этого.
— Почему нет? — Итан провел указательным пальцем меж ее грудей.
Мэдлин вздрогнула.
— Потому что я чувствую себя усталой, разбитой. И мне просто нужно обдумать все это.
Она уже с трудом удерживала тело на расстоянии от него: от напряжения у нее тряслись руки и соблазнительно подрагивали груди. Твердые соски дразнили. Ему хотелось сосать их часами. Хотелось, чтобы она потрогала его.
В сознании промелькнула картина в таверне, когда она била кулачками по полу. Вспомнив о той ее усталой решимости, он вгляделся в ее лицо. Увидел темные круги под ее глазами. Такой трудный день, какой был у нее, мог свалить всякого.
Руки Мэдлин уже соскальзывали с краев ванны…
— Хотя меня сильно влечет к тебе, я позволю тебе уйти, чтобы ты отдохнула, — произнес он, не веря своим ушам. — За один поцелуй.
Мэдлин метнула на него разочарованный взгляд.
— Хорошо. Покончим с этим.
Итан взял ее лицо в ладони, и она нахмурилась. Он гладил ее щеки большими пальцами, целуя ее лоб, кончик носа, а потом, едва касаясь губ, мазнул по рту.
Когда он отпустил ее, она не сразу открыла глаза.
— Первое правило удачливого пройдохи, — пробормотала она. — «Дай немного, а потом забери все».
— А я должен остаться ни с чем, Мэдлин? — почему-то удивленно спросил он. Он сдерживал улыбку, и она вглядывалась в его губы. Похоже, собиралась поцеловать его. Но потом вдруг выскользнула из его рук и поднялась из воды.
Когда она шагнула из ванны и повернулась, чтобы взять полотенце, он сам удивился, увидев, как его рука шлепнула ее по прелестному заду. Бросив через плечо встревоженный взгляд, она тут же прикрылась полотенцем. Непонятно, заметила ли она что-то в его лице, потому что у нее на губах заиграла несколько озадаченная полуухмылка.
Затем неторопливо и уже, видимо, спокойнее она покинула ванную, не забыв забрать с тумбочки кольцо.
