Затем неторопливо и уже, видимо, спокойнее она покинула ванную, не забыв забрать с тумбочки кольцо.
Закончив мыться, Итан задался вопросом, отчего он развеселился, когда его ствол болезненно пульсирует. И решил, что это только из-за того, что она приняла его план. Он выиграл первый раунд.
«Это не из-за того, что она приняла меня, согласилась выйти за меня замуж…»
Итан вытерся насухо и вернулся в комнату, обернув полотенце вокруг талии. Он обнаружил, что Мэдлин надела, закатав рукава, одну из его рубашек, которая была настолько ей велика, что почти закрывала колени. Вокруг шеи была повязана длинная красная лента с продетым в нее кольцом. Она также позаимствовала у него пару толстых серых носков. Ее ступни утонули в них, и они едва держались на ее лодыжках. Мэдлин покусывала губы и потирала одну ногу о другую. И он снова почувствовал стеснение в груди.
— Надеюсь, ты не возражаешь?
— Нет, совсем нет. — «Разве можно быть более очаровательной?..»
— Как мы… мм… собираемся спать? — спросила она. Итан застыл, настроение упало.
— Все равно. — «Коль скоро не со мной».
Она прошлепала к комоду и достала одеяло и подушку.
— Очень хорошо. Знаешь, я плохо сплю в одной постели с кем-нибудь, — заметила она, будто прочла его мысли.
Итан откинул голову.
— Значит, ты не хочешь делить со мной постель? — Все женщины из его прошлого из кожи вон лезли, чтобы спать с ним, а эту девчонку, похоже, такая перспектива ужасает.
— Этим отчасти объясняется мое желание спать в отдельном номере. Но меня вполне устроит и диван.
Подхватив ее на руки, Итан забросил ее на кровать, несмотря на отчаянные протесты с ее стороны. Он заставит ее спать с ним просто в наказание за то, что перечила. Если бы она не была легкой как перышко, его ране пришлось бы плохо, но ему было все равно.
— Сегодня ты будешь спать со мной в этой постели. — Сбросив полотенце, Итан присоединился к ней.
— Я не хочу спать с тобой! — Она поднялась на колени и довольно неуклюже двинулась к краю кровати. — Это мое пятое условие, Маккаррик.
Итан ухватился за край импровизированной ночной рубашки и оттащил ее назад. В ответ на выразительный взгляд он снова взял ее на руки и сунул под одеяло.
Она задергалась в попытке вырваться из его объятий и отодвинуться к краю кровати.
— Угомонись, и завтра я куплю тебе новую одежду, — пообещал он. Ему в любом случае пришлось бы сделать это. Он не мог появиться на людях с ней, одетой убого по сравнению с ним. Деньги, естественно, были бы наиболее приемлемым решением, но будь он проклят, если хоть кому-нибудь признается в этом.
Мэдлин замерла, плечи напряжены.
— Но не… Маккаррик, не каждую же ночь?
В ее голосе звучал такой страх перед предложением делить с ним постель, что он разозлился.
— Каждую… отдельную… чертову ночь.
— Хочу, чтобы эта жертва не была вычеркнута из памяти, — проворчала она и, стукнув кулаком по подушке, подвинулась на самый край кровати.
Жертва? Хорошо, что она не такая прилипала, как другие. Итан был доволен. Еще бы.
Однако час спустя, когда она уже спала, он все лежал и смотрел на нее. В том, как она спала, он отметил два момента: во-первых, очень тихо и, во-вторых, калачиком, подтянув колени к груди, будто защищаясь от ударов.
Итан сознавал, что суровая жизнь, которую она вела, заставляла ее постоянно быть настороже, но сейчас его особенно интересовало то, что происходило с ней, после того как она покинула Англию. Он не знал, что она оказалась в горящем доме, хотя и видел старый шрам. Она, очевидно, была достаточно выносливой, хотя и производила впечатление такой хрупкой и уязвимой.
Поддавшись порыву, Итан слегка сжал в руке светлые блестящие пряди, подсыхавшие на подушке. Пробуя на ощупь шелковистые волосы, он задумался, в чем же заключается таинственная притягательность близости спящего человека?
Некоторым мужчинам, похоже, это действительно нравилось. Он вспомнил Хью, вернувшегося домой после дня, проведенного с Джейн, когда они были моложе. У него был сомнамбулический вид, даже более ярко выраженный, чем после обычных встреч с Джейн. Итан подумал, что Хью наконец-то поимел ее, но тот с негодованием отверг его догадку.
— Нет, я держал ее в объятиях, пока она спала. Более часа, — добавил Хью в совершенном восторге.
Теперь же Итану захотелось почувствовать заманчивое тепло тела Мэдлин. Не желая будить ее, он придвинулся ближе и вытянулся позади нее с намерением лишь на минутку прикоснуться к ней. Но она проснулась и напряглась. Что ж, раз в стене появился пролом… Он просунул руку под бок и притянул ее к себе.
Ему хотелось, чтобы она расслабилась. Прошли минуты, но она оставалась неподатливой. Итан тоже мог действовать наперекор и вынудил ее остаться в этом положении. Даже, сильнее прижал к себе, в результате чего ее шикарная попка оказалась вдавленной в его пах, а его лицо уткнулось ей в шею — прямо в гущу аромата волос. Неудивительно, что он моментально возбудился. Другую руку он просунул под Мэдлин и обхватил ее грудь.
Итан мучился желанием оказаться внутри ее, так откуда у него снова возникло это сбивающее с толку чувство удовлетворенности? Будто он находился там, где полагалось?
На протяжении многих дней он доводил себя до изнеможения, поэтому вскоре тепло ее тела убаюкало его. Последней его мыслью было предположение, что, если эта маленькая ведьма отдохнет хоть чуть-чуть, спать с женщиной в одной постели может показаться не такой уж обузой, как ему представлялось.
Глава 22
Мэдди с вздохом подумала о том, что в настоящее время больше не встретишь мужчин с таким телосложением — как у гладиаторов, как у настоящих бойцов.
Наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, она изучала спящего Шотландца в приглушенном свете утреннего солнца. Он лежал на спине с закинутой за голову рукой, при этом одеяло лишь едва прикрывало его живот, оставляя на обозрение широкую грудь и мускулистый торс. Мэдди вспыхнула, увидев, как вздыбилось тяжелое одеяло от его утренней эрекции.
После полноценного отдыха, проспав всю ночь без кошмаров, она проснулась без привычного ощущения голода, в теплой мягкой постели. И, по всей видимости, оттого, что не нужно было заботиться о таких насущных потребностях, как пища, безопасность и кров, в ее теле возникла совершенно другая потребность, которую приходилось подавлять.
Она была возбуждена, а его чистый мужской запах и исходившее от его тела тепло только усугубляли ее состояние. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не поводить пальцами по его коже, по мере того как она восстанавливала в памяти сцены прошлой ночи, когда ее груди терлись о его неподатливый торс в ванне или когда она оказалась прижатой к его твердому телу в постели. Хотя Мэдди не собиралась спать так каждую ночь, она, как ни удивительно, чувствовала себя в полной безопасности. Он упирался вздыбленным стволом в ее зад, но не нарушил обещания и ни разу не попытался протолкнуть его дальше.
