– Вот и ладушки, – заключил Кощей, помогая ему встать.
– Слушай, а это не тебя пять лет назад Кривоносый уложил? – подозрительно оглядывая недавнего противника, спросил Стью.
– Меня. Надо же, столько лет прошло, – помотал головой Кощей.
– Тогда ладно, – решил Задира. – Я на том бое целый фунт срубил. Давненько про тебя слышно не было.
– Да я по свету мотался. Смотрю, здесь много чего поменялось. Вон, говорят, даже магов и колдунов убивают.
– Вся полиция на ушах, – довольно, будто сообщал об удачной сделке, отозвался Задира. – У них там сыскарь новый, Дженнингс, он от усердия землю роет, и пока вообще ничего.
– Даже червей? – удивился Кощей. – Плохо роет, значит.
Тут раздалась команда валить на разгрузку, и беседа прервалась до следующего перекура.
Ссылаясь на свое долгое отсутствие и абсолютное незнание новостей, Кощей в перерыве на еду выспрашивал подробности этого и других преступлений.
Наконец солнце покатилось на закат, и работа на сегодня была окончена.
– Пойдешь в паб? – спросил Задира у Кощея, едва они получили плату за труд.
– Можно, – кивнул тот. – Вот только мальчишку своего отыщу.
– Какого?
– Да племянника мне подкинули. Невысокий такой, лупоглазый, слегка того, – Кощей крутанул у виска.
– Вроде бегал здесь такой, – в задумчивости почесал подбородок Задира.
Он предложил свою помощь в поисках, а Кощей – за свой счет по первой кружке, и они разошлись в разные стороны.
Набегав горсть мелочи, Женька и сама, едва держась на ногах, в полной уверенности, что потерялась окончательно, упорно искала Кощея. А нашла приключение. Ее, сцапав под локти, задом наперед внесли в узкое пространство между складами двое подростков лет по шестнадцать-семнадцать. От неожиданности она вскрикнула и словила под дых.
– Половину гони, – без лирических отступлений предложили девушке, демонстрируя для наглядности заточку.
– А?
Женька изо всех сил пыталась закосить под дурака, но подросткам это было совершенно безразлично.
– Половину плати, сказал. Нам тут все посыльные платят. Понял? – Заточка оказалась под подбородком, и Женькины колени начали предательски подгибаться.
– Погоди. Парнишка вроде дурень, – заметил второй.
– Проверим. Эй, в ухо хочешь?
– Не хочу, – стараясь не двигать челюстью проговорила девушка.
– Вот видишь, соображает, – довольно заметил подросток. – А ты говоришь – дурень. Деньги гони!
Он так внезапно рявкнул, что Женька подпрыгнула на месте и торопливо полезла за деньгами, но тут просвет заслонила чья-то фигура, и Женьку за шиворот поволокло на свет божий.
– Ты Джеки?
Женька тяжело сглотнула. Над ней возвышался дядька самой бандитской наружности.
– И впрямь дурной, – заключил дядька и повысил голос, в надежде таким образом добиться большего понимания: – Ты, говорю, племянник Мака?
Услышав знакомое имя, Женька, облегченно выдохнув, быстро закивала.
– Давно бы так! – довольно заявил Стью, сделал знак следовать за собой и зашагал куда-то.
Идти с ним было страшно, оставаться, когда за спиной двое вымогателей, еще страшнее, но выбора не было, и Женька предпочла плестись следом, правда, на приличном расстоянии, чтобы, если что, иметь фору для бегства.
Страхи ее оказались напрасны. Вскоре впереди замаячила знакомая фигура, и Женька бросилась к Кощею как к родному, едва не сбив с ног.
– Дядя Мак! – словарный запас, для выражения испуга, усталости и радости, что нашлась, закончился. – Дядя Мак!
– Все хорошо, сынок, успокойся, – Кощей смущенно похлопал ее по плечу и пояснил Задире. – Я ж говорил, он у меня того. Сынок, рубашку отдай.
– Вижу, – кивнул Задира, пока счастливая Женька вытаскивала из-за пазухи измятую одежду. – Ладно, идем уже, а то потом не протолкнемся.
Замызганный паб, где пропивали честный заработок работники по перемещению грузов, находился неподалеку, прямо за складами. Принадлежал он на паях четверым богатым торговцам, и таким образом заработок, совершив круговорот в природе, вновь оседал в их карманах. Кощей потом рассказывал, что в одно из давних посещений Лондона, пометил монету, и за три дня дважды с ней «повстречался», то получая плату, то пропивая ее.
К чести хозяев, пиво подавалось отменное, еда была простой, но сытной, и местечко пользовалось заслуженным уважением. Всего подобных пабов около складов было три, но Задира предпочитал именно «Полуночного скворца», а Кощей не возражал.
Толкотня, царившая в низком задымленном помещении, почти не уступала давке в троллейбусе в час пик, но Задира, как постоянный и агрессивный клиент, ухитрился найти место. Вернее, при его приближении два человека быстро расплатились и ушли.
– Должники мои, – пояснил он новым знакомым.
Пиво появилось мгновенно. Дальше пошла беседа на такие животрепещущие темы, как паршивая плата, прибытие какой-то барки «Принцесса Елизавета», считавшейся пропавшей, и что «вон те новые официантки очень даже ничего и стоят недорого».
Женька в разговор не лезла, так как понимала меньше половины, и даже ухитрилась не покраснеть, пока Задира пояснял словами и жестами, на что способна вон та, полненькая. Зато она искоса наблюдала за Кощеем, все больше удивляясь. Он ухитрялся одной мимикой поддерживать поток речи своего приятеля. То сально улыбался, словно кот, то, удивленным поднятием брови на здоровой части лица выказывая завистливое недоверие, чем провоцировал новые подробности о жизни Лондона. Ему было достаточно задумчиво посмотреть на дно кружки, как та наполнялась вновь, хотя другие клиенты успевали по три раза обругать нерасторопных официанток, прежде чем получали добавку.
«За триста лет и не так насобачишься», – завистливо решила Женька.
За окном стемнело. Поскольку на дворе стоял июнь, можно было предположить, что время уже ближе к полуночи. Словно подтверждая предположение, где-то вдалеке гулко звякнул колокол, и веселье начало сворачиваться.
До гостиницы, где остановились путники, было с полчаса ходу, и Кощей, еще не до конца преодолевший последствия давешней драки, вновь оперся на Женькино плечо.
– А что ты хотела? – вопросил он, оправдываясь сам перед собой. – Я не мальчик, знаешь ли.
В ответ Женька скептически хмыкнула и скорчила рожу какому-то типу. Тот собирался подобраться ближе, но, заметив, что имеет дело с приятелями Задиры, быстро отступил в тень.
Дверь в гостиницу была заперта, и Кощей долго стучал в нее каблуком, привалившись спиной, пока сверху из окна не обрушился водопад и ругательства разбуженного постояльца. К счастью, спросонья тот промазал фута на три. Зато хозяин гостиницы, разбуженный воплями, соизволил открыть дверь и получить монету за беспокойство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
