Надзиратели, среди которых были и пацифисты, очень быстро превратились в ретивых служителей порядка. В первые же сутки они разбудили заключенных в два часа ночи и заставили их отжиматься и стоять навытяжку. На второй день заключенные взбунтовались. Они сорвали номера с тюремной одежды и отказались выходить из камер. В ответ на это надзиратели отняли у них одежду и стали поливать их пеной из огнетушителей, а затем лидера бунтовщиков заключили в карцер.
Надзиратели потом признавали, что они кричали на заключенных и вели себя самым оскорбительным образом. Эксперимент продолжался, и надзиратели проявляли все большую жестокость. Они заставляли заключенных признаваться друг другу в любви, надевали на них наручники и принуждали маршировать по холлу с бумажными пакетами на головах.
Через тридцать шесть часов у одного из заключенных случился нервный срыв, и его пришлось отпустить. Через шесть дней эксперимент прекратили. Те добровольцы, которым досталась роль заключенных, испытывали страх и ярость. Они впали в глубокую депрессию. Добровольцы потом говорили, что, хотя они и были здоровы психически, выдержать роль заключенных было невозможно.
Этот эксперимент стал примером того, как нельзя проводить психологические эксперименты. Но я-то убежден, что исследователи не заметили самого важного: участники эксперимента действовали согласно установкам своего племени. Надзиратели относились к заключенным как к своим врагам. Оказавшись в новом племени – племени надзирателей, они смогли объединиться на почве травли общего врага – заключенных. Б свою очередь, заключенные тоже стали воспринимать надзирателей как врагов, и они сплотились, чтобы защитить себя и сохранить свои личные ценности. Поведение добровольцев из обеих групп разительно отличалось от того, как они вели себя в привычных ситуациях. Они сами едва ли думали, что способны на такое!
Батч умолк. Они оба обдумывали сказанное.
– Вот я все искал, куда мне двигаться дальше… Когда я стал общаться с вами и узнал о племенном поведении, многое стало таким понятным! – сказал Грэг. – Как-то я читал об экспериментах, которые проводил Барри Ошри. Он предположил, что в организации действуют три группы – «верхи», «середняки» и «низы». Чтобы подтвердить свою гипотезу, он провел серию экспериментов. Людям в произвольном порядке присваивалась роль «элиты», «середняков», которым было предписано подчиняться приказам вышестоящих, и «чужаков», которые пытались вписаться в эту систему. Б каждом эксперименте «чужакам» приходилось хуже всего, поскольку их отвергали и «верхи», и «середняки». Ошри считал, что члены групп, закрепляя за другими людьми определенные роли, повиновались неосознанному рефлексу.[24] Если рассматривать эту ситуацию с нашей точки зрения, то каждая группа действовала по племенному принципу: относилась к членам других групп как к общему врагу. Чтобы укрепить свою безопасность, каждое племя пыталось подавить соперников. В итоге сложившаяся в результате эксперимента система функционировала хуже, чем рассчитывали исследователи. В том числе из-за постоянного противостояния групп, – заметил Грэг.
– А какое сочетание этих факторов – БП, БЛ, ЗЛ, ЗП – наиболее благоприятное? – спросил Батч.
Грэг немного растерялся. Он совсем не задумывался об этом.
– Я считаю, что идеальным будет такое сочетание, при котором значимость племени и ценность личности будут на высоте, – ответил он.
– Ты действительно так считаешь?
Грэг опять почувствовал беспомощность.
– А что, разве в этом случае высокая мотивация и безопасность в компании невозможны?
Батч ничего не ответил.
«Думай же, Грэг, думай!» – молча уговаривал он себя. Но найти другой ответ так и не смог.
– Батч, подскажите мне. Я не знаю правильного ответа.
– Я лучше расскажу тебе две истории. Ты когда-нибудь слышал о частице Бога?
– Частице Бога?
В ответ – снова молчание.
– Нет, – Грэг сгорал от стыда за свое невежество.
– На протяжении многих лет ученые пытаются решить одну проблему, – начал объяснять Батч. – До сих пор никто не знает, каким образом атомы приобретают массу. Ученые пришли к выводу, что существует субатомная частица, пока еще не известная, которая позволяет обосновать существование массы материи. Если бы такой частицы не было, огромное количество атомов со скоростью света перемещалось бы по нашей Вселенной, и это делало бы существование людей или планет в принципе невозможным. И хотя эта таинственная частица до сих пор не открыта, у нее уже есть имя. Она называется бозон Хиггса или частица Бога. Ученые убеждены: когда частица Хиггса будет открыта, начнется новая эра в познании Вселенной.
Но доступ к работе в этой научной сфере – очень узкоспециализированной – есть лишь у нескольких исследовательских организаций. Как ни странно, эта тема имеет прямое отношение к нашей дискуссии. В настоящее время есть только две организации в мире, у которых есть возможность создать условия, чтобы подтвердить или опровергнуть существование частицы Бога.
Первая организация – это Национальная лаборатория высокоэнергетических исследований имени Э. Ферми, которая находится южнее Чикаго. У них есть очень мощный ускоритель частиц (протон-антипротонный коллайдер). Окружность этой установки составляет почти семь с половиной километров.
Под воздействием мощного электрического заряда атомы водорода получают ускорение. Ускорение происходит до тех пор, пока не произойдет высвобождение электронов. Пучок протонов на высокой скорости попадает в металлическую мишень, в результате появляются антипротоны. Затем протоны и антипротоны получают дополнительное ускорение, антипротоны инжектируют, и они попадают в теватрон. В нем протоны и антипротоны приобретают скорость – 99,999 процента от скорости света. Затем протоны и антипротоны сталкиваются, и в результате этого столкновения возникают новые частицы. Ученые считают, что среди этих частиц есть так называемый Z-бозон (то есть в результате аннигиляции электрон-позитронной пары возникает Z-бозон), который, в свою очередь, излучает бозон Хиггса. Теоретически бозон Хиггса существует менее одной миллиардной доли секунды, а затем переходит в другую частицу.
Время существования бозона Хиггса так мало, что ученые даже не рассчитывают зафиксировать именно эту частицу, но они надеются доказать ее существование наличием частиц, образовавшихся при распаде бозона Хиггса. У каждой частицы есть силовое поле, и доказательством существования бозона Хиггса является наличие поля Хиггса – невидимого поля, которое пронизывает Вселенную. Пространство между частицами заполнено вязкой субстанцией – этим самым полем Хиггса, в результате взаимодействия с ним атомы приобретают массу.
Тот, кто сможет доказать существование частицы Бога, даст ответ на самую большую загадку Вселенной.
– Это очень интересно, но я не вижу никакой связи, – прервал Батча Грэг.
Батч не обратил на это никакого внимания.
– В мире есть только один ускоритель, который может выполнять такие же задачи, как теватрон в лаборатории им. Ферми. Этот ускоритель находится в Европейской лаборатории физики элементарных частиц (CERN). Ускоритель был построен в тоннеле на границе между Францией и Швейцарией. Финансировали работу CERN двадцать европейских стран. Четыре раза, к большому огорчению ученых из лаборатории им. Ферми, сотрудники CERN сообщали о том, что, возможно, ими был зафиксирован бозон Хиггса. Во время эксперимента происходит около семи с половиной миллиардов столкновений частиц, и только при распаде одной из десяти миллиардов можно зафиксировать бозон Хиггса. Проще найти иголку в стоге сена!
Батч умолк. Было слышно, что к нему кто-то обратился.
– Извини, я на минутку отвлекусь, – и он заговорил с кем-то. Грэг слышал приглушенный разговор. Затем Батч снова вернулся к своей теме:
– Это имеет самое прямое отношение к нашей дискуссии. Обе лаборатории финансируются из правительственных средств. Результаты исследований получают широкую огласку. Более четырехсот ученых из Европы участвуют в исследованиях лаборатории им. Ферми, и примерно столько же американских ученых занимаются созданием нового, более мощного ускорителя для CERN. Соединенные Штаты и европейские страны работают вместе даже в области привлечения средств на исследовательские проекты в своих лабораториях.
