122. ОГНИ
В глазах твоих тихих — улыбка.Прошу тебя снова: взгляни.Нетерпеливо и зыбков зрачках пробегают огни.
Трепещут огни негасимо,ловлю их живой пересверк.Еще улыбаюсь насильно,а сам уже сник и померк.Смеешься? И смейся. Ты рада?И радуйся. Счастлива ты?Я всё понимаю. Не надостесняться своей правоты.
Я руку твою отпускаю,себя самого торопя.Сейчас вот, сейчас, отвыкаю…Огни украшают тебя!
Огни и меня закружили,читаю в них участь свою.Огни не мои, а чужие.Свои я огни узнаю!
Свои бы почувствовал тут же,нет в памяти схожих огней.Не то чтобы лучше иль хуже,взволнованней иль холодней.
Нет, просто мои — не такие.Не так они вспыхнуть должны.В глазах твоих — это другие,не мною они зажжены…И так уж сгорело немало,нет места живого во мне.Еще бы чего не хватало —в чужом задохнуться огне.
Пусть жжет меня зависть слепая,гнетут меня ночи и дни.Шепчу я себе, отступая:«Прощайте, чужие огни!»
1969123. ВОЗРАСТ
Стал лучше видеть далеко,стал хуже видеть то, что близко,А это очень нелегко,и в этом слишком много риска.
Теперь несет, несет меняиз этих мест в края иные,и все подробности земныетуманнее день ото дня.
Загадываю наперед,заглядываю в даль такую,что даже оторопь берет.А с тем, что есть,уже тоскую.
Всё лучше вижу, что вдали.Всё хуже вижу то, что рядом.Как будто бы мне привеливсё дальнеес доставкой на дом.Боюсь, что мимо вновь пройду,так уже было, вспоминаю,и не замечу на ходу,не отзовусьи не признаю.
Ведь было же не так давно —прошел, не замечая, мимо.А так теперь необходимо,но повториться не дано.
Очки? А что они дают?Очки, они не помогают,не видят,а предполагают,не знают,а преподают.
Всё хуже вижу, что вблизи,Всё лучше вижу вдаль —всё дальше.А так недалеко до фальши,и я прошу тебя:спаси!
1969ВЗДОХ ОБЛЕГЧЕНИЯ
124. ТЫ СЛЫШИШЬ?
Уже отболела во мне эта женщина и отоснилась.Нет, нет… отоснилась. А ваза искрилась и пела,та ваза, что с нею давно мы купили когда-то.Та ваза жила на полу, поблескивая синевато…
В тот день было столько цветов. Куда их девать, мы не знали.Взявшись за руки, в солнце, мы шли по долине Арбата.В тот день и купили мы эту метровую вазуи сразу поставили на пол..
Отболела та женщина и отоснилась.А ваза стояла одна эти годы. И не виновата.Все эти длинные годы в ней жили цветы. Моей была ваза.В ней голос ее просыпался в хрусталинке каждой,то болью моей, то надеждой, то жаждой,гранью любой отражаясь в хрусталике глаза…И вот, возвратись из Ханоя, уставший от зноя Вьетнама,я вазу свою обхватил и понес напоить и цветами наполнить…И как она вдруг ускользнула — теперь и не вспомнить.Склонясь над осколками колкими, я не верил упрямо.«Это что за примета?» — ответа просил у соседей.«Скажите, к чему бы?» — тянул онемевшие губы…И ночью, поднявшись, еле дождался рассвета,звонил я той женщине: «Что это значит? Какая примета?Ответь мне —к чему это: вазы той самой не стало?..»— «Ах, это к хорошему, — грустно сказала, устало, —только осколки в доме уже не держи, понимаешь…»А тут меня снова дальние взяли дороги.Опять я взлетел над землей. И ходил по Парижу.Когда-то мы с нею ходили вот здесь и смеялись от счастья.Несло меня дальше.И в спящем Мадриде я слышалзвон моей вазы…Внизу Атлантический океан отзывался, и дальшевисел над водой до самого Пуэрто-Рико.Мы ночь догоняли до спелых огней Каракаса.«Ну что это значит?» — вопрос разрастался до крика.«Что это значит?» —звенела во мне моя ваза…На правом крыле самолета Большая Медведица стыла.В лохматые звезды месяц взлетел вверх рогами.И Тихий уже океан облаками размыло.Потом в самолете забрезжил рассвет.И потом, это чудо —Сантьяго и Исла Ниегра. И самое это:в колокола ударяет Пабло Неруда.Ничего не забуду.Тихий оплескивал камни.Необычный дом Пабло, на каравеллу похожий,и его самого. Жал руку морскими руками…А я всё раздумывал над собоюи что-то итожил…
Когда поднялись после ужина, я не удержался: «Пабло, вы старший.Скажите мне — что это с вазой? И что это значит?..»Прикрыл он свои медно-желтые веки, за день уставший.Ревел океан за окном…«Пора было вазе разбиться.Настала пора ей уйти, чтобы не возвратиться.Она не могла оставаться, отзвучала она, отлучилась…А с вами в то время случилось ведь что-то, скажите?Да, в дом не входила в те дни, не входила другая?Не полнила светом весь дом?..»Я не собрался с ответом.«Это к лучшему!» — так сказал он.Ты слышишь меня, дорогая?Утром, чуть свет, я к берегу шел, поражаясь:и как это мог он обо всем догадаться —обо мне, о тебе, и о нас, и о том, в чем не смели признаться.И о вазе,ушедшей из моего одиночества странно!
Спасибо тебе за открытие, Пабло, за это ученье,что жизнь непрерывнаи в новизне постоянна.«Всё к лучшему!» Слышишь? На другом полушарии слышишь ли, Анна?На волне океанаты слышишь мой вздох облегченья?
125. ХЛЕБНЫЙ ГОД
