Секс бывает всепоглощающим. Габриель это знал, попавшись однажды, как зверь в капкан. Даже с женой его иногда охватывало желание сломать все рамки и перейти все границы, только бы проникнуть в нее.
Габриель чувствовал потенциал Джулии. Она способна быть страстной и ненасытной. Ощущение безопасности делало ее смелой, а страсть к мужу превращала ее в пылкую любовницу. Ее сексуальный опыт целиком строился на его уроках, чем он немало гордился. Каждое новое занятие сексом расширяло ее познания.
Габриель не знал, как передать ей свои чувства, не затронув при этом призраков его прошлого. Но он ощущал громадную разницу между сексом на одну ночь и их нынешними занятиями любовью, а потому всячески старался укрепить уверенность Джулии.
В спальне и за ее пределами они следовали мудрому изречению святого Августина: «Любите и делайте то, что хотите».
В течение минувшей ночи они так и поступали.
На прикроватном столике дремали остатки ночного угощения: клубника с шоколадными трюфелями для обоих, шампанское для Джулии и газированная минеральная вода для него. Когда Джулия захотела подкрепиться, Габриель ринулся к ночному портье, и тот проявил редкое понимание.
Габриель стал собирать их разбросанную одежду. Первыми он собрал вещи Джулии, улыбнувшись при виде ее корсета и крошечных трусиков, которые она надевала под свой строгий костюм. Она умела его подразнить, не переступая границ скромности.
Далее Габриель повесил на вешалку свой костюм, по привычке вывернув карманы. Из одного выпал и приземлился на полу бумажный прямоугольник. Габриель нагнулся и поднял его. Это была визитная карточка.
Криста Петерсон
магистр гуманитарных наук
Аспирантка
Факультет итальянской культуры
Колумбийский университет
E-mail: [email protected]
Тел.: (212) 458-2124
Брезгливо морщась, Габриель перевернул визитку. На обороте торопливым женским почерком было написано:
Отель «Мальмезон», номер 209.
Сегодня вечером.
Выругавшись, Габриель скомкал визитку и швырнул в мусорную корзину.
Должно быть, Криста ухитрилась сунуть ему эту карточку вчера, во время их утренней встречи. Вне всякого сомнения, слова на обороте она написала заблаговременно. Стало быть, она осуществляла заранее разработанный план по соблазнению профессора Эмерсона. Возможно, в Оксфорд она приехала только ради этого.
Если так, тогда многое вставало на свои места. Целью ее атаки была вовсе не Джулия, а он. Она вознамерилась соблазнить его, сыграв на его желании защитить свою жену. Разумеется, это не помешало Кристе столкнуться с Джулией и заявить, что той не удержать мужа. Похоже, Криста была полностью уверена в успехе своей затеи.
У Габриеля свело живот.
Он подошел к постели и залюбовался профилем спящей жены. Криста намеревалась лишить их удивительной вчерашней ночи, полной наслаждений. Ее похотливое желание затащить Габриеля в постель подогревалось завистью. Криста готовилась к прелюбодейству, собираясь похитить мужа у законной жены.
«Какое счастье, что Джулия не видела этой визитки».
А если бы видела? Габриель искренне надеялся, что все ограничилось бы семейной сценой, без исповеди Полу.
Габриель содрогнулся всем телом. Он вдруг почувствовал угрозу только-только начавшейся карьере Джулианны. Угрозу их браку. Все это было для Габриеля величайшими ценностями. Он не позволит никому и ничему угрожать их счастью.
Достав мобильный телефон, Габриель вернулся в ванную и набрал номер своего адвоката Джона Грина.
* * *
Криста Петерсон начисто забыла, что отель «Мальмезон» находится на территории Оксфордского замка и что прежде в нем была тюрьма. Сейчас она стояла в ванной перед зеркалом. Подняв дрожащую руку, она осторожно дотронулась до рассеченной губы. Поморщившись, продолжила осмотр. Ссадина на щеке стала еще заметнее, как и следы его пальцев, впившихся в ее кожу.
Выглядела она ужасно.
Вчера вечером она открыла на стук, ожидая увидеть профессора Эмерсона. Но вместо него в номер ввалился пьяный и невероятно злой Джузеппе.
Войдя, он запер дверь и принялся поливать Кристу бранью, заявляя, что ее поведение может стоить ему вожделенной должности в Америке. Количество выпитого делало его итальянскую речь несколько заторможенной и не всегда понятной.
Когда Криста потребовала прекратить оскорбления, профессор Паччиани разъярился еще сильнее и потребовал назвать ему имя того, кого она собиралась соблазнить в оплачиваемом им номере.
Услышав имя Габриеля, итальянец наотмашь ударил ее по лицу.
Прежде Кристу никто пальцем не трогал. В эту ночь и утро она на собственной шкуре испытала немало того, о чем раньше лишь слышала. Болели не только ссадины на лице. Болело и между ног, причем сильно. На такое она не соглашалась. Она вообще не была готова к подобному обращению с собой.
Джузеппе словно подменили. Куда только делась его былая нежность? Он в ярости порвал на ней корсет и заставил лечь в постель. Он ругался, проклинал ее и Габриеля. Когда она попыталась воспротивиться, Паччиани ударил ее снова.
Вспоминая события ужасной ночи, Криста наклонилась над унитазом, и ее вывернуло. Немного очухавшись, она прислонилась к столешнице умывальника и стала пить воду.
До вчерашнего вечера Криста считала, что бразды правления принадлежат ей. Она решала, с кем ей трахаться и чем мужчины должны платить за утехи с ней. До сих пор любовников бросала она. Но вчера Паччиани лишил ее привычного контроля.
Он взял больше. Вспоминая об этом, Криста кусала губы, не позволяя пролиться слезам, полным бессильной злости.
Она на цыпочках вернулась в спальню. Паччиани спал. Слушая его храп, Криста поняла: пора убираться отсюда.
Еще вчера она бы долго выбирала, что́ надеть, чтобы все детали сочетались по цвету и фасону. Сегодня она просто нацепила на себя первую попавшуюся одежду, затем торопливо побросала в чемодан свои вещи. На порванные корсет и чулки она даже не взглянула.
Паччиани шумно вздохнул. Криста испуганно обернулась. Итальянец что-то пробормотал. Его храп возобновился.
Криста нашла свою сумочку, где лежал паспорт, сдернула с вешалки плащ и направилась к выходу. Она была почти у двери, когда вспомнила про свои часы марки «Бом и Мерсье», оставшиеся на прикроватном столике. Часы находились почти рядом с головой спящего Паччиани. Кристе не хотелось уезжать без часов. Они были ей дороги по чисто сентиментальным причинам.
