Освободив руки, Габриель погладил ее по одной щеке, затем по другой, а потом заключил в крепкие объятия.
– Хорошо спала? – спросил он.
– Отлично. Давно не спала так крепко. Я уже молчу про Ассизи с их спартанскими кроватями. – Она поцеловала кадык мужа. Габриель чуть поежился, словно от щекотки. – Спасибо за рисунок.
– Не стоит благодарности.
– Я не знала, что ты умеешь рисовать.
– Дорогая, если бы я мог, я бы написал тебя красками. И не кистью, а пальцами.
– Не дразните меня, профессор. Всякий раз, стоит мне подумать о красках, я вспоминаю нашу «живопись» на полу в Селинсгроуве. У меня внутри все вспыхивает. – Джулия шутливо надула губы.
– Обещаю, что я подумаю об этом. Потом. – Габриель разжал руки и озорно улыбнулся. – Мне нравятся твои носочки.
Джулия глянула вниз и скрестила ноги:
– Носки с ромбическим узором – это ужасно сексуально.
– Согласен. Приятель говорил мне, что ромбические носки созданы для соблазнения.
– Странные у тебя приятели, – покачала головой Джулия и потянулась к блюду за виноградиной.
Габриель раскладывал привезенные продукты, краешком глаза поглядывая на Джулию.
– У тебя счастливый вид, – заметил он.
Джулия уселась на разделочный столик, покачивая ногами.
– А с чего мне быть несчастной? Конференция прошла успешно. Мы потрясающе провели время в Риме и Ассизи. У меня любимый и любящий муж, и у нас с ним потрясающий дом в итальянской провинции. Да я счастливейшая женщина во всей вселенной.
– Во всей вселенной? – вскинул брови Габирель. – М-да, обитатели соседних галактик сгорают от зависти, слыша это.
Джулия шутливо пихнула его ногой, облаченной в носок с сексуальным ромбическим рисунком:
– Какой же ты зануда.
Габриель повернулся к ней и закинул ее ногу себе на плечо. Чтобы не опрокинуться, Джулия уперлась локтями в поверхность стола.
– Как ты меня назвала? – спросил он, разыгрывая гнев, однако сапфировые глаза весело блестели.
– Я… назвала тебя занудой.
Он изогнул одну бровь:
– Значит, я зануда? А разве зануда умеет делать так?
Его пальцы принялись щекотать ей подъем ноги.
Когда с губ Джулии сорвался удовлетворенный вздох, Габриель снял ее носки и перебросил через плечо.
– А теперь посмотрим, сумеешь ли ты распалиться без краски на полу, – негромко произнес он, и от тембра его голова у Джулии по телу побежали мурашки.
Он водил пальцами у нее под коленом, пока она не застонала.
– Джулианна, – прорычал Габриель, а его глаза так и плясали.
– Д-да.
– Оказывается, ты не надеваешь трусики.
Его палец путешествовал по внутренней стороне ее бедра. Вверх-вниз, вверх-вниз. Ритм движений был спокойным, однако дыхание Джулии участилось.
– Зануды не отличаются умением заниматься любовью, – сказал Габриель, дотрагиваясь до ее рта.
Джулия разомкнула губы, приняла его указательный палец и, немного пососав, вытолкнула обратно. Габриель ей подмигнул и провел влажным пальцем по внутренней стороне ее бедра.
– Разве зануда догадается сделать так?
Он наклонился и стал дуть там, где только что водил пальцем. Когда Джулия вздрогнула, он лукаво улыбнулся и повторил те же движения своим носом.
Встав, Габриель принялся жадно целовать Джулию, затем резко отодвинулся. Она не успела и рта раскрыть, как он встал перед ней на колени.
– Хмм, – промычал Габриель, снова закидывая ее ноги себе на плечи. – У этого стола подходящая высота. Думаю, ты права. Ты действительно самая счастливая женщина во всей вселенной.
Глава двадцать вторая
Джулия проснулась среди ночи от необходимости навестить ванную. Вернувшись, она услышала легкий скрип кровати. Габриель перевернулся на бок и пробормотал несколько слов.
Она не удивилась. Обычно Габриель спал крепко, но бывали ночи, когда он метался и ворочался во сне, а нередко и разговаривал. Джулию это не беспокоило. Однако сейчас она насторожилась. Габриель метался во сне, исторгая проклятия.
– Габриель! – крикнула она, подбегая к кровати.
Габриель продолжал метаться, остервенело молотя кулаками по постели.
– Габриель!
Джулия включила настольную лампу.
Габриель что-то произнес, потом вдруг сбросил с себя одеяло и простыни.
Его глаза открылись, и он сел на постели, судорожно глотая воздух.
– Что с тобой? – тихо спросила Джулия, не решаясь подойти ближе.
Габриель очумело поглядел на нее, хватаясь за грудь.
– Тебе плохо с сердцем? Дышать можешь?
– Кошмар приснился, – дрогнувшим голосом сообщил Габриель.
– Я принесу тебе воды.
Джулия сбегала в ванную, налила стакан воды из-под крана и принесла мужу. Габриель молча взял стакан.
Джулия села на край кровати, не сводя с Габриеля встревоженных глаз.
– Что тебе приснилось?
Габриель выпил воду и отставил пустой стакан.
– Дай мне прийти в себя.
Джулии хотелось откинуть с его лба налипшие волосы, но она не знала, понравится ли Габриелю этот знак заботы.
Синие глаза Габриеля разглядывали противоположную стену.
– Я видел своих биологических родителей.
– Боже мой!
Джулия потянулась, чтобы обнять его, но Габриель сжался. Ему явно было не до объятий. Помешкав, Джулия вернулась в кровать.
Габриель не шевелился. Свет ему явно мешал, однако он не погасил лампу, а продолжал сидеть, упираясь в стенку кровати.
Джулии хотелось успокоить его. Но пространство вокруг Габриеля было заполнено странной энергией. Чувствовалось, ему не нужны ничьи прикосновения.
Джулия снова легла и укрылась. Она уже засыпала, когда Габриель вдруг заговорил:
– Мне снилось, что я в нашей старой бруклинской квартире. Я слышал, как родители ссорились. – (Джулия широко раскрыла глаза.) – Затем раздался непонятный стук. Мать заплакала. Я побежал в кухню.
– Она что, упала?
– Мать стояла на коленях. Рядом был отец и кричал на нее. Я стал колотить его кулаками и тоже кричать на него. Отец отпихнул меня и пошел к выходу. Мать поползла за ним, умоляя не уходить.
Глаза Габриеля холодно блеснули. Лицо было перекошено гневом.
– Отъявленный мерзавец, – процедил он.
– Дорогой, успокойся, – прошептала Джулия, осторожно кладя ему руку на бедро.
– Ненавижу его. Он уже давно умер, но если бы я знал, где его могила, то помочился бы на нее.
