Она отошла к окну и спросила:
— Когда мы отправляемся?
— Мари, зачем вам это? Вы ведь ничем не обязаны англичанам.
И эти его слова были сущей правдой.
Греки нуждались не в англичанах, а только в этом Нейтане. Но тут было что-то еще, что-то такое, чего он, Беннет, не знал.
— Мари, так что же заставляет вас делать это? Неужели только Нейтан?
Ее голос прозвучал совершенно спокойно:
— Да, только это.
Беннет в замешательстве смотрел на девушку. Теперь он уже не понимал, как относиться к ней. Разве она не поняла, от чего отказывалась? Ведь в этом ее упрямстве не было никакого смысла…
Ему хотелось увести ее от окна и заставить объясниться. Нет, не совсем так. Хотелось, чтобы она почувствовала себя с ним хотя бы в относительной безопасности и по доброй воле рассказала ему все. Но увы, они оба уже сожгли свои мосты дотла…
— Но должно быть что-то еще… — пробормотал майор.
— Да, возможно, — кивнула Мари. — И все же лучше скажите, когда мы отправляемся.
— Послезавтра.
— Вот и хорошо. Значит, я еще успею зайти к кузине Фатимы. И еще скажу Ашилле…
— Нет-нет, никто из ваших домашних не должен знать, когда мы уедем.
В прошлый раз кто-то выдал их, и поэтому он настоял, чтобы они обсуждали свои планы здесь, в посольстве, а не в доме Мари.
Она расправила плечи и, повернувшись, посмотрела ему прямо в лицо.
— Я доверяю моим людям, майор.
— А я — нет.
Мари возмутилась:
— Похоже, вы вообще никому не доверяете!
Он пожал плечами:
— Случается и такое. Мне пора, Мари. Надо собрать кое-какие вещи.
Внезапно в дверь постучали, и тут же вошел посол.
— Как ваше планирование?
— Все в порядке, — ответил Беннет.
Даллер помолчал, потом спросил:
— Когда вы отправляетесь?
Майор медлил с ответом.
Мари затаила дыхание. Ведь если ей запрещено говорить, когда они должны отправиться, то и Беннет не должен был говорить об этом.
— Очень скоро, — ответил наконец майор.
Мари с облегчением вздохнула, а Даллер, нахмурившись, проворчал:
— Но я подчеркиваю, что требуется действовать быстро.
Беннет кивнул и подошел к карте, лежавшей на столе.
— Да, понимаю. Но это будет очень сложное предприятие. Я полагаю, потребуется неделя или даже две.
Посол поправил манжету рубашки.
— Недели было бы вполне достаточно. А вы уже оправились после того, как были нездоровы, мисс Синклер?
Вопрос поставил ее в тупик. К счастью, тут же вмешался Беннет:
— То была всего лишь головная боль, как я вчера и говорил. К утру она уже оправилась.
Черт бы побрал этот ее неожиданный побег с бала! Не подозревал ли Даллер, что именно стало истинной причиной побега? Майор покосился на кузена, но его лицо ничего не выражало, кроме вежливого безразличия.
Даллер же кивнул и, взяв из табакерки щепотку табака, проговорил:
— Что ж, отлично. Тогда я вас оставляю. Держите меня в курсе.
— Да, непременно, — сказала Мари.
Посол улыбнулся и снова кивнул:
— Вот и хорошо, мисс Синклер.
В дверях появился слуга.
— Милорд, к вам прибыл посыльный, — сообщил он.
Посол тут же вышел, Мари с облегчением вздохнула.
— Похоже, вы его не очень жалуете, — заметил Беннет.
— Причина очевидна. Ведь он угрожал мне…
— А он клянется, что это была не угроза.
Мари с удивлением подняла бровь.
— Я не склонна ему верить. Угрозы, как мне кажется, приняты в вашей семье.
Беннет процедил сквозь зубы:
— Но я же предлагал освободить вас от этого задания. Да, предлагал. И это его предложение ошеломило ее.
Но что оно означало? Беспокоился ли он за нее и не хотел, чтобы ей что-то угрожало? Или он просто подумал, что без нее будет легче?
И почему же она не приняла это предложение?
Но в любом случае Беннета нельзя было сравнивать с его кузеном — уж в этом-то она не сомневалась.
— Думаю, что и вам не нравится ваш кузен, — заявила Мари. — А мне он не понравился сразу же, еще до того, как стал угрожать мне. И я ему не нравлюсь.
Беннет задумался.
— А как же его фраза о «разбитом сердце» вчера на вечере? Кажется, он что-то такое говорил…
Мари усмехнулась:
— Три месяца назад он вроде бы ухаживал за мной.
— Даллер?! — изумился майор.
Мари кивнула:
— Да, так мне показалось. Возможно, он бегает за каждой женщиной в городе, однако… Он заезжал ко мне дважды и даже несколько раз присылал цветы. Я дала ему понять, что он меня не интересует, и тогда… В общем, что-то в его поведении мне показалось странным…
— Может, приданое? — спросил майор.
Мари тотчас же вспомнила о намерении Исада оставить ей свое состояние. Но Даллер же не мог об этом знать… Или мог?
Накануне, когда Талат расспрашивал Беннета, он на что-то подобное намекнул. А в прошлом году Талат и посол стали близкими друзьями…
В следующее мгновение в комнату ворвался Даллер. Лицо его пылало от гнева. Глядя на Мари, он закричал:
— Как паша узнал?!
— Ты о чем? — спросил Беннет.
Лицо посла покрылось красными пятнами.
— Она прекрасно знает, о чем я говорю! Где вы прятались? За шторами? Под столом?
Мари невольно отступила на шаг. Беннет же, напротив, шагнул к кузену, и сейчас майор казался еще более высоким и внушительным, чем прежде.
— Сэр, в чем именно вы нас обвиняете? — спросил он.
— Не вас, а ее! — заорал посол.
— Так в чем же проблема? — осведомился майор.
— Люди Исада-паши сегодня рано утром двинулись на расположение бандитов.
— И что же? Нападение было успешным?
У Даллера от ярости раздувались ноздри.
— Да, вполне успешным!
Мари с некоторым облегчением вздохнула.
А Беннет, скрестив на груди руки, осведомился:
— Так в чем же дело? Что в этом плохого?
Даллер шагнул в сторону, чтобы лучше видеть Мари.
Но она смело встретила его взгляд.
— Дело в том, что она добралась до секретной информации! Она — шпионка! — заявил посол.
— И шпионит в пользу Англии, — напомнил кузену Беннет.
Посол промолчал. Немного успокоившись, пробормотал:
— Да, действительно… Простите. Но вы должны понять, что от меня требуется строжайшая секретность. Как и от вас, Прествуд. Вы вчера находились в той комнате, мисс Синклер?
Мари наконец-то вышла из-за спины Беннета.
— В какой комнате?
Даллер сделал шаг к девушке, затем взглянул на Беннета и отступил назад.
— В кабинете, мисс. Я разговаривал там с Прествудом и Талатом. Где вы прятались?
Мари с невозмутимым видом ответила:
