– Хорошо, майстер Гессе, – кивнул Ульмер и с готовностью выбрался из-за стола, явно расценив полученные указания как повеление убираться вон. – Я буду ждать вас там, сколько потребуется.
– Боюсь, у него хватит мозгов и старательности отправиться прямиком туда, – тихо пробормотала Нессель, когда инквизитор вышел. – И толочься у этого мостика до самого полудня… И зачем же я хочу увидеть вашего всадника?
– Помолиться, видимо, – пожал плечами Курт. – Мне надо оказаться в соборе сегодня около полудня, но если я вдруг объявлю, что меня привлекает какая-то достопримечательность или внезапно проснулась молитвенная тяга – никто не поверит.
Он умолк, когда к столу приблизился разносчик, и Нессель тоже притихла, в безмолвии дождавшись, пока тот, выслушав заказ, отойдет.
– Ты же инквизитор, – возразила она с сомнением. – Вам положено.
– Скорее – так многие думают, – возразил Курт осторожно. – Но, как правило, среди нас отыскать служителя, особенно ревностно блюдущего внешнее благочестие, довольно сложно. Слишком много мы видим вполне посюстороннего зла, зла от людей, и даже если за ним и стоит нечто сверхобычное, за этим сверхобычным – по большей части все те же люди. А против людей действенна не молитва, а нечто более ощутимое.
– И именно потому ты носишь их при себе, – улыбнулась Нессель, кивнув на его четки, – а не хранишь где-нибудь в дорожной сумке, просто на память о великом человеке. И потому они так намолены – именно тобою уже, а не только им.
– Порой людских сил недостаточно, – кивнул Курт, – и порой лишь Его вмешательство и может спасти ситуацию… Но когда и как следует это сделать – Он решает сам. А выставлять наши с ним отношения на всеобщее обозрение и обсуждение я не хочу. Подозреваю, что многие из нас мыслят так же, хотя, как ты понимаешь, спросить об этом мне в голову не приходило.
– Мама говорила – «молитва укрепляет душу и умягчает сердце», – задумчиво произнесла Нессель. – Быть может, в том и дело. Ты опасаешься, что твое сердце станет слишком мягким…
– Твоя мать была умной женщиной, – не дав ей договорить, оборвал Курт. – И ты ей не уступаешь. И именно потому должна понимать, когда начинаются вопросы, на которые ты не получишь ответа, а стало быть, и задавать их не имеет смысла… Лучше послушай о том, что тебе сегодня предстоит.
– Мне не нравится, как ты это сказал, – поджала губы Нессель. – Взирание на местную достопримечательность потребует от меня каких-то особенных усилий воли или разума?
– Взирание на Всадника – нет. На обер-инквизитора – да. Старик пригласил меня для беседы, – пояснил Курт, когда ведьма непонимающе свела брови. – И в свете этого нам представляется отличный повод прощупать его. Точнее – он представляется тебе.
– Этот ваш майстер Нойердорф наверняка пожелает говорить с тобою с глазу на глаз.
– Пережелает, – отмахнулся Курт и понизил голос, косясь на приближающегося разносчика с заказанной снедью. – Поешь как следует и настрой себя на работу. Если уловишь в нем нечто… странное – постарайся удержать себя от удивленных или испуганных восклицаний, от многозначительных взоров в его или мою сторону и вообще от каких-либо внешних эмоций. На его вопросы не отвечай, пока я не дам знак, что можно, сама ни о чем не спрашивай и вообще делай вид, что тебе наплевать на всё и всех. Лучше всего, если ты будешь выглядеть невыносимо скучающей и равно презирающей этот город, обера, меня и весь мир вокруг.
– Почему?
– Потому что примерно так себя ведут наши опытные expertus’ы, а неопытного ко мне бы не приставили, – пояснил Курт серьезно и, чуть отодвинувшись, дабы дать подошедшему разносчику поставить на стол их миски и кружки, повторил: – Ешь. Денек может оказаться нелегким.
* * *
Скучающий вид лесной ведьме давался из рук вон плохо – уже при приближении к зданию Официума Нессель притихла и съежилась, а войдя внутрь, и вовсе будто бы вжалась сама в себя, точно улитка. По сторонам она не смотрела, вновь уставившись себе под ноги и с каждым мгновением замедляя шаг все больше.
– Здесь скверно, очень скверно, – едва слышно шепнула она, когда Курт парой слов спровадил прочь местную стражу, желавшую напроситься в конвоиры. – Здесь еще хуже, чем во всем этом городе. Кошмарное место.
– Согласен, – покривился Курт, бросив косой взгляд в сторону светильника на стене, похожего на когтистую лапу неведомого зверя. – С духом тут перестарались. В этих стенах, должен тебе признаться, и мне довольно неуютно. Даже как-то, прямо скажем, совестно за собратьев. Думаю, когда все закончится, попрошу руководство провести со здешними служителями воспитательную беседу. Ну, если к тому времени еще останется, с кем беседовать.
– Не думаю, что мы с тобою об одном и том же, – с трудом улыбнулась Нессель. – Да, я тоже заметила, какая тут невзаправдашняя вычурность; отделение в Ульме было совсем другим, а здесь… Здесь не то. Но я не об этом говорю.
– Я понял тебя, – кивнул Курт уже серьезно. – Всего лишь намеревался тебя отвлечь и встряхнуть: уж больно для опытного expertus’а вид у тебя бледный. Соберись.
– Стараюсь, как могу, – огрызнулась она. – Я прикидываюсь вашей ручной ведьмой всего несколько дней, и…
– … и неплохо справляешься, – кивнул он, понизив голос, когда до двери в рабочую комнату обер-инквизитора осталось лишь несколько шагов. – И сейчас справишься. Просто глубоко вдохни и вообрази, что идешь выслушивать жалобы какой-нибудь старушки на ломоту в заднице, причем ты точно знаешь, что ничего у нее не болит, а ей попросту охота поговорить, потому что она приходила вчера, третьего дня и неделю назад, и придет завтра и еще через неделю, и при этом отказывается принимать любые снадобья, что ты ей советуешь.
– Да я б такую уже с третьего раза выставила за дверь, – тихо буркнула Нессель, и Курт удовлетворенно кивнул, взявшись за ручку двери:
– Отлично. Если по твоему лицу будет видно, как ты жалеешь о том, что нельзя выставить за дверь гундящего обера, – будет еще лучше.
Сам майстер инквизитор пожалел об этом, стоило только войти: в глазах Гюнтера Нойердорфа отразилась смесь чувств, яснее всяких слов говорящая о том, что разговор будет далек от приятной светской беседы. Бросив взгляд на Нессель, обер-инквизитор кивнул так удовлетворенно, что Курт нахмурился, предчувствуя недоброе.
– Это очень хорошо, что ваш expertus с вами, Гессе, – без приветствия отметил он. – Ее персона напрямую касается того, для чего я вызвал вас сюда.
– «Вызвали»? – повторил Курт. Помедлив, он почти насильно усадил на табурет Нессель и присел на край стола, нависая над хозяином Официума. – Должен вам напомнить, Нойердорф, что в Бамберг я прислан не под ваше руководство, а учитывая обстоятельства, в связи с коими я нахожусь в этом городе, скорее я мог бы вызвать вас, буде у меня возникнет такая необходимость. Но так или иначе – я здесь и могу выслушать то, что вы намеревались мне сказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
