– Ты ко всем столь презрителен, кто относится к тебе с почтением? Для него ты герой, легенда, а он для тебя всего лишь досадная неприятность только потому, что пытается быть предупредительным?
– До сих пор все, кто относились ко мне с почтением, либо оказывались двуличными мерзавцами и пытались в конце концов меня убить, либо мало отличались от бревна по степени разумности. Даже не знаю, какой именно из вариантов был бы утешителен в данном случае.
– Тебе больше пришлось по душе, если б этот человек вел себя неуважительно?
– В общем, да, – кивнул Курт. – В этом было бы больше честности. Уважение на пустом месте не появляется, а мы с ним недостаточно знакомы, чтобы он смог решить, есть ли ему за что уважать меня.
– По-твоему, он прикидывается?
– Не знаю. Если он подослан ко мне обером, дабы шпионить за мною, – то несомненно, если же его преклонение искренне – прикидывается все равно: перед собою самим, как и все, избравшие себе кумира. Так куда проще полагать собственные недостатки чем-то естественным, что не должно исправлять и с чем не надлежит бороться. Куда проще решить, что ты никто, прах под ногами великих, а все твои несовершенства – натуральное состояние любого человека, и лишь избранные могут его преодолеть.
– Слишком многого требуешь от людей, – укоризненно вздохнула Нессель; он качнул головой:
– Не более, чем от себя.
Ведьма нахмурилась, явно намереваясь заспорить, однако до Ульмера подле мостика уже оставалось всего несколько шагов, и она лишь тихо буркнула:
– Это и есть слишком много.
– Майстер Гессе! – излишне жизнерадостно поприветствовал Ульмер, и Курт едва не отступил назад, когда на миг ему почудилось, что сейчас молодой инквизитор заключит его в объятья. – Как прошло у майстера Нойердорфа? Он что-то узнал? Что-то новое? Что-то по делу?
– Напротив: требовал отчета от меня, – возразил Курт и, приостановившись, повел рукой, приглашая сослуживца указывать дорогу к собору.
– Требовал отчета от вас? – неверяще переспросил тот, на мгновение запнувшись, и пошел вперед, растерянно поглядывая на своих спутников. – Он же не имеет права этого делать, вы не подчиняетесь ему.
– Именно это я ему и сказал, – кивнул Курт, – на чем наша с ним приятная беседа и завершилась.
– Странно, – проронил Ульмер задумчиво. – Это на него не похоже – вести себя так…
– … опрометчиво? – подсказал Курт, и молодой инквизитор вздохнул:
– Полагаете, его тревожит ваше расследование?
– Разумеется, тревожит. В конце концов, я могу найти нечто такое, что приведет его прямиком на помост, и старика не может не смущать этот факт – вне зависимости от того, виновен ли он в чем-то непотребном или чист, как ангел. «Невинный всегда спокоен» – это придумал тот, кто никогда ни в чем не обвинялся и не знает, что такое настоящее расследование.
Ульмер вздохнул, пробормотав себе под нос неразборчивое согласие, и свернул в сторону, где улица вела к соборной площади. Каменную кладку здесь делали явно еще в прошлом веке, причем из рук вон, отчего мостовая была неровной и похожей на деревенскую дорогу, и горожане больше смотрели под ноги, дабы не споткнуться на старых кривых камнях, нежели вокруг себя, отчего там и сям порой слышались тихие ругательства и короткие перепалки.
– А у меня меж тем есть новости по делу, – сообщил Ульмер самодовольно и, тут же смутившись собственного воодушевления, поправил сам себя: – Вернее, я не знаю, имеет ли это касательство к делу и будет ли нам полезно…
– В любом случае, говори, – подбодрил Курт и чуть не упал, когда в него, потеряв равновесие, врезался мощный детина в потрепанной и пыльной одежде, взмахнув руками и едва не угодив при этом кулаком в лицо проходящего мимо горожанина.
– Смотри, куда прешь, – зло выговорил детина, однако майстера инквизитора за локоть придержал, не позволив упасть, и уверенно зашагал дальше, напоследок бросив: – Понаехали тут…
– Ты!.. – с оторопелой злостью произнес Ульмер и рванулся назад в попытке догнать уходящего. Курт ухватил его за плечо.
– Брось, – наставительно одернул он. – Что ты вознамерился сделать – настигнуть его и отдубасить за неуважение к моей легендарной персоне или арестовать за покушение на инквизитора?.. Не обращай внимания на подобную ерунду – и жизнь станет много проще. Давай-ка лучше к делу. Итак?..
Ульмер еще мгновение стоял на месте, с напряженным возмущением глядя вслед исчезнувшему в толпе разнорабочему, и, наконец, согласно кивнул, медленно переведя дыхание.
– Да, майстер Гессе, вы правы. Прошу прощения, сейчас такое время – не только майстер Нойердорф на взводе, – пояснил он, снова двинувшись вперед, и на ходу продолжил: – Я узнал, что в комнате, которую прежде занимал в «Святом Густаве» исчезнувший inspector Штаудт, несколько дней назад поселились какие-то странные и подозрительные личности. Их двое, смахивают на наемников. По словам Густава, они перед заселением справились, в этой ли комнате обитал пропавший постоялец, а потом еще не раз заводили разговоры и о нем, и о дочери судьи Юниуса. Я пока ничего не предпринимал…
– И не надо, – отмахнулся Курт равнодушно. – Лишь напрасно потратишь силы и время… Я их знаю. Поскольку интерес этих двоих и впрямь не связан с нашим расследованием, тебе говорить не стал. Однако, поверь, подозрительного в них не больше, чем в этом здоровяке с дурными манерами.
– Вы знали?.. – растерянно переспросил Ульмер. – И… кто же они? Почему лезут в наши дела?
– Эти двое – братья Ван Алены, раздолбаи, подрабатывающие, чем Бог пошлет; к примеру, ты прав, наемничеством. В последние же пару-тройку лет они нашли себе хлебное и почти безопасное занятие: бродят по Германии и собирают всевозможные байки, чем страшней, чем больше в них дьявольщины – тем лучше. Одному ученому мужу на старости лет возжелалось славы, и он задумал написать душеспасительный труд о Господних чудесах и человеческих грехах, а поскольку самому таскать свою старую задницу по всей Империи лень, да и небезопасно – подрядил двоих неглупых ребят, дабы выполнить за него эту часть работы. Ясное дело, что в пути братцы не упускают случая подзаработать и иными способами, однако их интерес к дому Юниусов, в коем, по местным слухам, обретался призрак его дочери, коренится всего лишь в непраздном любопытстве и тщеславии их нанимателя.
– Им платят за каждую историю?
– Да, – кивнул Курт с усмешкой. – И чем она увлекательней, тем плата больше. Отсюда и рвение. Разумеется, можно было бы эти истории и попросту сочинить (и не сомневаюсь, что порой они так и делают), однако парни, похоже, втянулись и теперь гоняются за сказками с непритворным увлечением. Что ж, человека всегда влекло неизведанное…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
