Ули и в самом деле сидел в дальнем углу, прижавшись к стене, а потому его маячок светился то ли снаружи — то ли изнутри, сразу и не поймёшь.
Бывшие подельники стали ему писать, и парень коротко отвечал. Так мол и так, поймал сигнал Горца, готов действовать.
Узнав, про оружейку, куда Горец направил Ули, некто «Старый» спросил: вооружён ли парень? Тот ответил, что да.
Самым странным в этой переписке был полученный следом приказ Старого: ждать в коридоре и готовиться к захвату навигаторской!
Только тогда Ули насмелился показать чат Рэму. Он был напуган и обратно к подельникам не хотел.
Навигаторская — не очень большое помещение. Ченич хорошо видел и ужас на лице Ули, и удивление в глазах Рэма, постепенно переходящее в понимание.
Парень посмотрел на вражеский крейсер, тихо скользящий по параллельной корту орбите, на цепочку сообщений в чате…
— Где служба охраны? — быстро спросил он Кифару.
— Ведут по коридору бандитов, — ответил тот озадаченно.
Кифара как припёрся, так и сидел в навигаторской. И уходить почему-то никак не желал.
Он вынудил техников втиснуть ещё одно кресло, чтобы пристегнуться и не мешаться в самопальной рубке, если начнутся серьёзные перегрузки. В навигаторской были гравикомпенсаторы, но ведь бой — это бой…
«Груз! — вспомнил Ченич. — У Кифары есть нелегальный груз! И только на этом участке пути была возможность скинуть его. Не везти же через асконскую таможню!»
Одно дело Аннхелл, обессилевший от войны, и другое — жирненькое спокойное Содружество. Безопасность там была совсем на другом уровне.
— А вы уверены, кто там кого ведёт? — Рэм обернулся к Ули и спросил, глядя в его вспотевшее от страха, лицо: — В вашей банде есть психотехники, да, Ули? Этот «Старый» — он психотехник?
Ули ещё не ответил. Ещё таращился испуганными глазами. Но у Ченича все пазлы в картинке встали уже на свои места.
Он повернул голову к дверям. Там, по коридору, не люди Кифары вели сейчас связанных бандитов, а бандиты тащили охранников, чтобы Кифара видел их маячки, движущиеся к навигаторской!
— Заблокировать дверь! — приказал Рэм. — На запросы о переговорах не отвечать. Разговор с грамотным психотехником опасен даже по связи.
Мембрана дверей окрасилась алым отсветом блокировки, опустилась страховочная стальная плита, маревом повисло домагнитное поле.
— Так это же что, а, уважаемые? Это как же так неправильно происходит? Мои люди… Они же… — бормотал Кифара. — Это как же они захвачены? Там же их было двенадцать! Двенадцать! И всего четыре бандита! Этого не может быть! Я не верю!
— Зато каких четыре… — Ченич с надеждой посмотрел на толстую стальную плиту.
Юрист, двадцать лет проживший на Экзотике, знал, что психотехник с хорошим опытом, это, конечно, не истник, он не может сломать волю, но вполне способен использовать все слабые и тёмные места человеческой психики.
Заговорить, убедить, «пациента» так, чтобы он поверил и решился на невозможное.
Человек слаб. Его и без гипноза несложно склонить и к убийству, и к самоубийству, и к предательству. Даже если психотехник не владеет гипнозом и не имеет доступа к психомашине — его знание законов человеческой психики — уже оружие.
Все психотехники Содружества давали ту же подписку, что и сотрудники спецслужб. Но попадались и отщепенцы. Власть над другими калечит, это закон.
— Ули, — спросил Ченич. — А психотехник там только один? Тот, что с позывным Старый?
Парень кивнул.
— Уже неплохо, — выдохнул юрист.
— Да как же это неплохо, уважаемые? — взвился Кифара. — Там же было двенадцать людей из моей охраны!..
— Все живы? — перебил Рэм.
Кифара внимательно посмотрел на маячки:
— Движутся все... — И снова заголосил: — Но как? Как такое могло со мной сделаться? Я же готовил их, как детей! Шесть человек погибли сразу, в первые пять минут! Потом ещё трое! Потом Лиграм, старший на первой палубе! Да что это я вам говорю, а? Ну это же не возможно, чтобы людей, словно фишки!..
Ченич пожалел Кифару. Он не стал напоминать ему, какую встряску устроил бандитам Рэм. Всего один хорошо подготовленный пилот спецона.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Кифара зарылся в коммуникатор, пытаясь понять, кто из людей у него сейчас где. Ведь этими двенадцатью его силы не ограничивались. Он был растерян и зол.
Кифара был имперцем. А в Империи есть только военные психотехники. Они подчиняются Генетическому департаменту, и большая часть населения даже в дэпах не читала о том, чем они заняты.
Психотехники для гражданского населения Империи — вроде рептилоидов с планеты Нибиру или мифа о тайном правительстве Галактики.
Из присутствующих здесь только Рэм знал наверняка, что такое имперская медицина мозга. Дерен возил его несколько раз показать психотехникам, потому что положенного по штату сотрудника этой службы на «Персефоне» не было.
Капитан Пайел истово ненавидел психотехников. «Персефона» была рассадником другой ветви «мозголомов», тех, кого на Экзотике называют истниками, а в Империи для них и слова-то пока не придумали.
Конфликт между истниками и имперской военной медициной начался сто лет назад, после хаттской войны. Медики посчитали отклонением выплески ментальной силы, пытались лечить таких, как Дерен и сам капитан.
Теперь, с размежеванием Юга и Севера, южное военное командование подмяло под себя медицину мозга. Польза-то от неё была, но не все готовы были её принять, припоминая старые грехи.
Дерен возил Рэма на консультацию втихую, с молчаливого игнорирования, но не с согласия капитана. Не было пока мира между научной ветвью мозголомов и теми пилотами, кого щедро наделила новыми качествами природа.
Команда часто весело спорила, кто хуже: истники с их неконтролируемыми выплесками психической силы или психотехники, копающиеся в мозгах человека, распяливая хомо, как лягушку на лабораторном столе.
Рэм поначалу побаивался психотехников, они лезли в душу похуже особистов из контрразведки. Но Дерен сказал, что бояться парню нечего, определённый иммунитет к психическому давлению у него уже сформировался, благодаря постоянному общению с теми, кто практиковал ментальное и волевое насилие.
На «Персефоне» Рэм контактировал не только с капитаном и Дереном. «Грешны» были многие пилоты основного состава.
А ещё парень пару раз встречался с самим командующим объединённым Югом, лендсгенералом Колином Макловски.
Лендсгенерал был дружен с капитаном, нередко бывал на крейсере, и мальчишка чем-то привлёк его внимание. А Дьюп — так называл командующего капитан Пайел — был одним из самых сильных истников освоенной части галактики. Один его вид и взгляд абсолютно чёрных глаз мог перетряхнуть внутренности человека до рвоты.
Но командующий говорил с Рэмом, и парень как-то справился. И во второй раз даже соображал, что отвечать.
Дерен ещё пару лет назад объявил Рэму, что по психическим показателям тот способен принимать самостоятельные решения, не подчиняясь стороннему давлению. Правда, добавил, что были бы ещё мозги в голове для этих решений…
«Напрямую промять тебя под чужую волю не выйдет, — сказал тогда старший. — Возможен только обман и шантаж. Помни об этом».
«Но у меня никого нет, — привычно дёрнул плечом Рэм. — Меня некем шантажировать».
Это было правдой. Родные Рэма погибли, любимая девушка жила при эйнитском храме Тёмной Матери, попробуй туда сунься, а Дерен…
Дерен сам кого хочешь прибьёт. Рэм давно приметил, что его старший боится не бога, не капитана, а исключительно сам себя. Своих срывов, силы, что блуждала у него внутри. Весь остальной страх он держал за забавное развлечение.
Горец молчал и всё так же гнал крейсер параллельным курсом. А вот маячки постепенно приближались к навигаторской.
Их было шестнадцать. Темп движения показывал, что раненые, возможно, есть, а возможно, кого-то даже несут.
