Закрепим успех! Я осторожно прикоснулась к плечу губами, прочерчивая дорожку к шее. Ортегас едва заметно переместился, одну руку пристроил мне на талию, которую сжал не то чтобы сильно, но чувствительно. Так чтобы сомнений не осталось: не отпустит.
Не отвлекаясь от его шеи, я нащупала вторую руку, вынуждая разжать судорожно сжатый кулак. Он едва заметно вздрогнул, шевельнул плечами, точно прогоняя мурашки, и посмотрел на меня. Безуминка в глазах медленно таяла. Еще чуть-чуть и с ним можно будет договориться.
– Узнаешь? – почему-то мне упорно казалось, что он видит кого-то другого.
Он высвободил руку, поднес ее к моей щеке. Тыльной стороной ладони он осторожно гладил меня, а я силилась сообразить: это да или нет.
И лишь взведенный хвост, нацеленный, как и прежде, на меня настораживал и не давал расслабиться. А тут еще Шмыг, который до сих пор сидел в углу, ощутил себя защитником хозяйки. Он пригнулся, грозно встопорщил усы и помчался в атаку.
Разрывая миг перемирия, зверек вцепился в основание хвоста шефа. И вместе с укусом стеклянным крошевом рассыпалось доверие, тоненько звякнув на прощание.
– Нет!
С утроенной силой к Ортегасу вернулась ярость. Он резко оттолкнул меня, прижал к полу и… нанес удар.
А я и не знала, что это так больно. Боль разливалась по телу от пораженного плеча. Первой я перестала ощущать руку, потом – ногу. Боль плела кружево, тисками выдавливая сознание. Я звала на помощь и кричала что-то бессвязное, а в оглушающей тишине не раздавалось не звука.
– Валисия? – Ортегас перепугано всматривался в лицо. – Валисия!
Взгляд его прояснился, а чужеродная пелена исчезла, словно и не было.
– Напомни мне, никогда не привораживать скорпиусов, – попросила я, закрывая глаза.
Или подумала? Неважно! Главное тут спокойно и совсем нет боли…
Глава 19
Ортегас
Валисия выгибалась с приоткрытым ртом. Позу можно принять за соблазнительную, кабы не лицо, искаженное мукой. Рывок, поворот, рывок, поворот – круговерть повторилась. Больше всего Ортегаса удивляло то, что девушка не издает ни звука.
– Валисия! – он перехватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул: – Валисия! – ноль эмоций. С таким же успехом можно крутить куклу.
– Да что происходит-то? – разозлился Ортегас.
Голова, походила на булькающий котел, в котором кипели мысли. Они со звоном лопались, отдаваясь болью в висках, и ловко прятали информацию. Как он не старался, а вспомнить произошедшее не мог. Он помнил поцелуй, истерику рыжего, битву взглядов и ужин, на котором Валисия предпочла голодать. Не пропуск же ужина вызвал такое?!
Девушка меж тем перекатилась и затихла, уткнувшись лицом в пол. Из приоткрывшего рта свисала ниточка слюны, и звук вырывался с натужным хрипом. Лицо ее стремительно багровело.
– Что за ргуш?!
Ортегас толкнул ее за плечо, дабы уложить боком. Пальцы наткнулись на непонятный бугорок. Он торопливо оттянул ткань и неверующе уставился на ранку с очень характерными рваными краями. На миг замер, скосив взгляд на хвост, и тут же с остервенением вонзил его в неподвижную Валисию, точно одну рану посчитал недостаточной.
– Ргуш! Ргуш! Ргуш! – кончик хвост яростно вспарывал плоть, высвобождался, передвигался на три пальца и… экзекуция повторялась.
С каждым ударом, словно в отместку, возвращался кусочек памяти. Ортегас уже рад бы забыть произошедшее, да не получалось.
– Ты что творишь? – вопль подкрепился ударом. Вернувшийся астерид повис на его спине, пытаясь оттащить. – Ты каменный, что ль? – пропыхтел Хрум, который и не подумал сдаться.
– Целеустремленный, – поправил Ортегас, скидывая неприятный довесок и продолжая изощренную пытку.
Руки, плечи, спина, грудь – чешуйчатый костюм превратился в лохмотья, который усеяли брызги крови. Мужчина на миг замер, пощупал первую ранку. Бугорок сошел практически на нет, и больше не кровил. С лица Валисии сошел багрянец. Испарина на мучнисто-белых впалых щеках смотрелась не лучше, зато она больше не хрипела, но и глаза не открыла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Что? Опять? – Хрум поднялся, недобро глянул на не сдвигаемого скорпиуса, и метнулся к подруге. Раз уж этого чокнутого не оттолкнуть, так хоть ее отобрать!
– Уймись! – Ортегас отмахнулся хвостом, брякнув им по рыжей макушке и вернулся к пыткам. – Я спасаю ее, вообще-то.
– После того, как сам убил? – издевательски уточнил астерид, который наизусть знал все симптомы отравления ядом скорпиуса. – Хорош спасатель, ничего не скажешь!
Тот злобно зыркнул на него, но оправдываться не стал, лишь огрызнулся:
– Я ее не убивал!
– А это что? – Хрум безошибочно из всех ран выбрал самую первую.
Ортегас домиком приподнял одну бровь, оценивая осведомленность недодруга, и нехотя пояснил:
– Воскресить убитого не дано даже мне. Даже, если это мой яд. Все, что я могу, – вести противоядие, пока он не подействовал.
– Ты уверен, что он не подействовал?
– Откуда мне знать?! – Ортегас закончил «работу» с ногами Валисии и критично осмотрел результат трудов.
– Как это откуда? Это твой яд!
– И я каждый день кого-нибудь убиваю и воскрешаю. Убиваю и воскрешаю.
– А скольких ты убил? – Хрум приложился ухом к груди девушки, задержал дыхание и вслушался: – Дышит спокойно. Не хрипит. Сердце бьется. Кабы не жуткий вид, решил бы, что спит.
Ортегас потрогал пальцами многочисленные ранки и задумчиво произнес:
– Дня за два-три затянутся. Следов остаться не должно. Хотя, лицо я не стал трогать. На всякий случай.
Хрум смерил его долгим взглядом, отметил, как тот старательно не смотрит в его сторону, и настойчиво повторил:
– Скольких ты убил своим ядом?
– Животные считаются? Тогда одного.
– И все? – астерид смотрел так недоверчиво, что скорпиус не выдержал.
– Я делец, а не убийца. А зубастик первый напал на Валисию.
– Тогда, что…
– Поможешь уложить? – оборвал Ортегас неудобный вопрос и поднял девушку на руки. Хрум правильно сообразил, что «капля правды» закончилась, и пытать вопросами опасного соседа лучше не стоит. Он расправил лежанку, откинул одеяло и приглашающе махнул рукой.
– Может, сперва смыть кровь? Я бы подлечил сразу, – предложил он.
– Нельзя ее мыть, пока раны не закрылись, – резко бросил Ортегас, который сразу представил, как наглый астерид будет пожирать взглядом бессознательную девушку. Хрум посмотрел в ответ так подозрительно, точно угадал мысли и скорпиус примиряюще добавил: – Серьезно нельзя мыть. Это то немногое, что я точно знаю о собственном противоядии.
– Когда она очнется?
– Хотел бы я знать… – оборвал он фразу. «Очнется ли вообще?», – билось внутри.
– Если она… – Хрум враждебно уставился и сжал кулаки. Он и без пояснений верно угадал ответ.
– Исчезни! – зло бросил Ортегас и угрожающе махнул хвостом.
Астерид сощурил глаза и недобро хмыкнул. Взглядом он непроизвольно уперся в Лису, которая казалась мирно спящей. «Разбудим же», – подумал он с грустью, развернулся и вышел из кубика.
Скорпиус подвинулся поближе к Валисии, взял ее за руку и тяжело привалился спиной к стене. На душе было муторно. Противоречивые воспоминания тревожили все больше, как и странное действие «Отрезвина» на приворот. Многое слышал он способностях мелких пакостников, но с подобным столкнулся впервые. Мысли сталкивались, взывая головную боль. В висках противно стучало, а сердце то лихорадочно колотилось, то резко замирало.
Побоявшись, что ненароком уснет и придавит во сне, он осторожно подвинул Лисичку и улегся рядом. От просто действия стены словно закачались. «Только головокружения не хватало», – с тоской подумал он и обнял ее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он лежал, всматривался в ее лицо и невольно подмечал: задорный острый нос, длинные ресницы, изогнутые брови. Нет, он и раньше отмечал, что она красива, но именно отмечал. Ну, красивая, ну и что? Много их таких в его офисе. А приворот – не повод влюбляться по-настоящему. Так что изменилось-то?!
