– Отлично, – уверенно произнес Генри, словно как раз и мечтал об этом дне. – Мы будем готовы.
– Хочу надеяться, что все будет в порядке… А что мне делать, если все пойдет не так, как задумано, если мать прознает о том, что готовится?
– Успокойся, Франческа. – Генри улыбнулся ободряющей улыбкой. – Волков бояться – в лес не ходить, – добавил он.
Несмотря на свою тревогу, Франческа не смогла сдержать улыбки.
В понедельник Серж пригласил Франческу на концерт в «Карнеги-холл», а затем они отправились к ней домой ужинать.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – мягко спросил Серж, когда они перешли к кофе и бренди. – Ты как-то напряжена.
Франческа закусила губу и бросила на него беспокойный взгляд.
– Знаешь, по-моему, я одурела от страха… Нет, дело не в том, о чем ты можешь подумать! – поспешила добавить она, увидев его удивленный взгляд. – Это связано с тем, что должно произойти завтра на совете директоров.
– Рад слышать, что причина не во мне, – улыбнулся Серж. – Я вообще-то не отношусь к числу людей, которые способны до смерти напугать женщину.
Франческа улыбнулась, благодарная ему за то, что он смотрит на нее понимающе и не задает лишних вопросов.
– Я тебя никогда не боялась, Серж, – тихо сказала она.
Он поймал руку Франчески и легонько сжал ее.
– Я рад этому, душа моя.
Их взгляды встретились, некоторое время оба изучали друг друга, и именно в этот момент Франческа поняла, что Серж испытывает к ней в точности те же чувства, что и она к нему.
– Франческа… Франческа… Франческа… – Серж снова и снова повторял ее имя. Его голос звучал хрипло. Дрожь пробежала по ее телу, когда он наклонился и обнял ее. Упругие губы и шелковистая борода Сержа коснулись ее лица, прежде чем он крепко прижался ртом к ее губам.
Франческа чувствовала, что млеет в его объятиях, что ее груди жаждут прикосновений, а в паху ноет от сладостного желания. Франческа обняла Сержа за шею, притянула к себе поближе и горячо ответила на его поцелуй. Она страстно хотела его, и это желание было неодолимо.
Серж медленно расстегнул пуговицы шелковой блузки Франчески, сунул внутрь руку и накрыл ладонью грудь. Большой палец стал тихонько описывать круги вокруг соска. Затем он принялся целовать ее в шею, а после того как Франческа издала стон восторга, начал тихонько сжимать зубами и посасывать ее сосок.
– Ах, Серж… милый…
Он оторвался от груди и поднял глаза, в которых светилось желание не менее сильное, чем испытывала Франческа.
– Пошли в спальню, – пробормотал он, на мгновение закрыв глаза, словно был ослеплен зрелищем обнаженной до пояса Франчески.
Оба поднялись и, обнимая друг друга, двинулись в спальню. Франческа чувствовала такую слабость в ногах, что Серж фактически донес ее до широкой кровати. Затем он стал раздевать ее, снимая вещь за вещью и целуя открывающиеся части тела. И вот она лежала перед ним нагая и трепещущая, дрожа от неукротимого желания. Серж разделся очень быстро, явив взору крепкое мускулистое тело с широкими плечами и узкими бедрами. Волосы на его лобке были такого же янтарного цвета, что и борода, ствол был толстый и напряженный. Расположившись рядом с Франческой, Серж осторожно положил ладонь на ее плоский живот, и тот конвульсивно задергался под его рукой.
– Все было так давно… – шепотом пояснила она.
– Понимаю, душа моя, понимаю. – Она рассказала ему о Марке в один из совместно проведенных вечеров, и Серж знал о ее страхах.
– Обещаю тебе, что ты никогда не пожалеешь об этом, – тоже шепотом сказал он. Его рука скользнула между ног, где под кудрявой порослью возбужденно пульсировала жаждущая ласки женская плоть. – Я люблю тебя, Франческа. Я влюбился в тебя с первой нашей встречи. Ты воплощаешь в себе все, что я мечтал видеть в женщине. Ты моя женщина, – добавил он. Он опустился ниже, и его рот оказался там же, где уже находилась рука. Он целовал, ласкал губами трепещущую плоть, доводя Франческу до экстаза. Волны дрожи пробегали по ее телу. Когда Франческа, кажется, была уже не в состоянии выносить эти сладостные муки, она повернулась на бок и взяла в рот полыхающий жаром конец плоти, ощутив губами, как он пульсирует.
Ее ласка приблизила момент разрядки Сержа, Франческа почувствовала это по тому, как напряглось его тело. Серж схватил ее за плечи и развернул так, что она оказалась под ним. Франческа поняла, что сейчас они сольются в единое целое.
Уже при первом погружении в нее Франческа вскрикнула от восторга и прильнула к Сержу всем телом, отдавая ему всю любовь, все сердце, всю себя. Внутри ее все пело – это человек, которому она может довериться, мужчина, которого она будет любить всегда.
Их движения делались все энергичнее. Сжигаемая бушевавшим в ее теле пожаром, Франческа подалась бедрами вперед, пытаясь достичь порога блаженства. Она стонала и вскрикивала, а затем к ее крикам присоединился и Серж, для которого наступил момент разрядки.
Затем какое-то время они лежали неподвижно, вели тихий и любовный разговор. Серж провел пальцем линию вокруг шеи Франчески.
– Я хочу сделать ожерелье для тебя. – Голос его все еще оставался хриплым. – Только для тебя. Больше ни у кого такого ожерелья не будет.
– А какое оно? – тихо спросила Франческа.
– Золотые руки, соединенные вместе и образующие кольцо. Изящные золотые руки будут держать крупный бриллиант, – сказал он, продолжая водить пальцем по ее ключицам.
– Руки, соединенные навеки?
– Навеки, – шепотом подтвердил Серж.
На следующее утро Франческа поднялась рано. Вот и пришел этот день. День, которого она с нетерпением ждала и в то же время страшилась начиная с того момента, как узнала, что Гай не приедет. И только мысли о проведенной с Сержем ночи помогали ей справиться с дрожью в руках и сердцебиением.
Тщательно и продуманно одевшись, Франческа прибыла в свой офис, а еще через час появилась в зале заседаний совета директоров.
Сара безмятежно сидела во главе стола, пока своим чередом шло обсуждение вопросов повестки дня, в том числе и о переводе мастерских в более просторные помещения на Двадцать девятой и Седьмой улицах. Словом, ничего из ряда вон выходящего. Франческа сидела напряженная и прямая, боясь взглянуть на Генри, в то время как мать вела себя весьма непринужденно, полностью веря в то, во что хотела верить. В это утро директора были весьма покладистыми и без возражений соглашались с ее пожеланиями. Такое положение вещей было весьма по душе Саре. Все пребывали в согласии, ее власть была абсолютной.
Подошли к пункту «Другие вопросы».
Генри откашлялся, разгладил лежащие перед ним бумаги и чуть подался вперед. Сердце у Франчески заколотилось с такой силой, что его стук, кажется, услышали все сидящие рядом.
