с мадам Петуховой – молодой женщиной лет двадцати пяти с вылепленными дорогим пластическим хирургом лицом и бюстом.
Наша тройка стоит в тени древних статуй и тропических пальм, как крошечный легионерский отряд, по телефону и рации отдавая распоряжения и контролируя поток всё прибывающих и прибывающих гостей. Только начало заявленного времени мероприятия, и сейчас приезжает публика попроще: известные блогеры, журналисты, актрисы, писатели и владельцы бизнесов. Для меня всё уже начинает сливаться в одну пёструю полуобнажённую массу, которая фланирует по лестнице, саду и пьёт черносмородиновый Kir Royal, который я указала накрыть у фонтана, а потом перетекает в общий зал с развевающимися на сквозняке парусами, из которого доносится лёгкая поп-музыка. К нам на пару минут подходит довольный шеф, чтобы уточнить, какое количество заявленных гостей уже соблаговолили почтить наш вечер своим присутствием, и после нашего ответа, что уже больше половины, удовлетворённый, удаляется дальше развлекать своих потенциальных клиентов.
Мой взгляд выцепляет в толпе знакомую высокую подтянутую фигуру, в джинсах Gucci и приталенной чёрной рубашке, расстегнутой до середины груди. В маске Дракулы. Мужчина подходит к хостес, и я уже догадываюсь, что сейчас скажет Антон.
– Щербатский – готово!
– Кто его сюда позвал?! – в возмущении шиплю я на свою помощницу.
– Маша, он же наш клиент! Наверняка он был в списке Артура, – поясняет мне Марина и приветливо ему улыбается, когда он проходит мимо нашей троицы. И Щербатский улыбается с лёгким кивком ей в ответ. Даже через маску я вижу, как его взгляд скользит по фигуре Марины, которая вырядилась сегодня школьницей в белых гольфах, клетчатой юбочке и коротком топике, с ушками на милой маске зайки Playboy. А мы с Антоном возвышаемся от неё по бокам как два строгих, правда, немного развратных, родителя.
Весь старый сад усеян крошечными светлячками гирлянд: осенью в Москве темнеет рано, и я покидаю ненадолго свой пост, чтобы пробежаться по всей площадке и проверить обстановку. У фонтана стоит известная художница в алом шёлковом костюме, развевающемся на ветру, как лепестки мака, и в алой же маске на пол-лица, а рядом с ней – известный скандальный политик, который скрылся под чёрным плащом и венецианской баутой: со стороны мне заметно, что мужчина стоит ближе к своей собеседнице, чем допускается этикетом, а женщина смеётся явно громче, чем того требует шутка. Запрокинув голову назад и обнажив свою тонкую шею вместе с соблазнительной ложбинкой в разрезе красной ткани. У обоих в руках приветственный Kir Royal, а значит, их вечер только начинается. Я чувствую приторный аромат лилий, который доносится от художницы, а во рту почти ощущаю вкус чёрной смородины и легкие терпкие пузырьки шампанского. Мой напиток на сегодня – только минеральная вода, потому что я не могу позволить себе смешивать алкоголь и работу.
Проходя по садовым заросшим дорожкам, я наталкиваюсь на гуляющие по парку парочки, фотографирующие друг друга у статуй и делающие бесконечные селфи. И хотя у нас запрещено на вечере пользоваться гаджетами, я не имею права отнять их у гостей, тем более, что это и есть наш с Антоном и Мариной план: уже сейчас фото с презентации с геометрической прогрессией начинают разлетаться по сториз в инстаграм, только подогревая ещё больший интерес к нашему Cinq Minutes. Теперь я понимаю, что мой расчёт на бал-маскарад был верным: видимо, люди так засиделись дома, в Москве и России, за время этого карантина, что готовы веселиться, как в последний раз в жизни, с кем угодно, как угодно и где угодно. Многие не уверены, будет ли следующий Венецианский карнавал, на который многие обязательно ездили каждый год, и сейчас среди толпы я вижу искусно выполненные авторские итальянские маски Гатто-кота, Моретты-чёрной дамы, Арлекина, Шута, Вольте-горожанина, и, конечно же, Дотторе Песто – Доктора Чумы с длинным носом. Мне смешно, как все эти важные персоны играют в детей, уверенные, что остаются неузнанными под своими масками. Неузнанными, но не нами, потому что каждый раз, когда они подносят штрих-код на своём мобильнике к считывателю у хостес, нам с Антоном приходит уведомление с именем только что прибывшего гостя.
Я возвращаюсь во дворец, прохожу через анфиладу комнат, уже плотно наполненную надушенными и разряженными гостями, которых обносят официанты шампанским и вином, прохожу к барной зоне, где, конечно же, уже стоит Петухов с бутылкой своей Château Russe и оживлённо беседует с известным писателем в костюме римского легионера, подливая ему в ледяную стопку водку, и до меня доносятся обрывки их беседы:
– Ну вы же понимаете, что это всё абсолютный заговор элит! – восклицает он, опрокидывая рюмку в свою львиную пасть, и отправляя вслед за ней жирную молочную устрицу с лежащего рядом блюда.
– Не может же мир хранить столько секретов в тайне, согласитесь! – спорит с ним подвыпивший писатель, к слову, очень даже посредственный, послушно запивая разговор элитным напитком месье Петухова.
Я быстро пробегаю зал, выцепляю взглядом Фёдора на другом конце помещения, и он поднимает большой палец кверху, отвечая на мой молчаливый вопрос, что у нас всё идет по плану, и я могу возвращаться на свой пост. Я продираюсь сквозь уже довольно разогретую толпу, окутывающую меня густым смрадом духов, пота и пьяного веселья, вижу, как чьи-то руки уже незаметно гладят чьи-то ягодицы, как чей-то смех призывно булькает в груди, и как парочки полусидят-полулежат на диванах и банкетках во всех помещениях, и колышущиеся драпировки то скрывают, то открывают их. Ноги у женщин призывно раздвинуты: маска всё скроет, и короткие юбки, платья и шортики словно приглашают пристроиться между остро торчащими коленками.
Я прохожу мимо хохочущей стайки блогерок: одна из них встала на колени перед античной статуей Аполлона и имитирует минет, а её подружки снимают это всё на телефоны. Три минуты, и сейчас это всё с локацией и хештегом #cinqminutes разлетится по миллионам их подписчиков. И по сотням их клиентов, конечно же. Поэтому Starlette, как зовут эту популярную эскортницу, очень хорошо старается делать свою работу: она натуралистично стонет, причмокивает, обняв божественные мраморные ягодицы, и так искусно и ритмично двигает своим задом, что я начинаю понимать, за что ей платят две тысячи за ночь. В евро и без скидок. Даже у меня начинает вставать, и только сейчас я вспоминаю, что уже два часа хожу с жемчужным ожерельем между ног. Отхлебнув бодрящего San Pellegrino, чтобы остудится, я возвращаюсь к Антону и Марине, бодро несущих свою вахту. Толпа вновь прибывающих
