звезды Саши Романовой в очередном российском блокбастере знаменитого режиссёра.
Аккуратно миновав эту парочку, я прохожу небольшую нишу в стене, где прямо на полу лежит мужчина, а над его лицом раскачивается, оперевшись о стену, одна из многочисленных приглашённых блогерок-эскортниц. Я уже не вглядываюсь в происходящее, и только вижу, как руки молодого человека впиваются в белеющие в темноте мягкие ягодицы, которые он словно целиком пытается запихнуть себе в рот. Громкие стоны девушки не оставляют ни малейшего сомнения в действенности продвигаемого моим агентством препарата компании Rouette Freres, и я врываюсь в бальный зал, где толпа танцующих заметно поредела и разбрелась по разным уютным закоулкам нашего заколдованного замка.
Антон наконец-то дождался свою Лану, которая пришла в маске и оперенье птицы, и теперь они просто танцуют вдвоём, как птицелов и переливающийся драгоценным пухом зимородок, которого он пытается поймать в свои сети. Фёдор отчитывается, что всё идет по плану, торжественная часть закончилась, все, кому надо, уже давно расслабились, и теперь наше дело только довести вечер до логического завершения и закрытия, не допустив драк, несчастных случаев и разрушений. Ключи от наших вип-будуаров на третьем этаже вовсю раскупаются, и теперь официанты не переставая, носят наверх подносы с шампанским, креветками и клубникой. Время катится к полуночи, в открытые окна я вижу розовую наливающуюся луну, и понимаю, что мне осталось выстоять пару часов до завершения всей этой вакханалии, на которой я даже умудрилась заработать для клиента и для агентства достаточно денег.
Я выхожу на крыльцо, и сентябрьская ночь укутывает своим ледяным плащом моё разгоряченное тело. И хотя в саду полно хохочущих и флиртующих парочек и компаний, я чувствую себя здесь абсолютно одиноко. Свежая прохлада сада уносит прочь все запахи человеческих выделений и пота, пропитавших старый дом, и я вдыхаю аромат увядающих листьев и подстриженной травы, чувствуя, как мои лёгкие расправляются и наполняются новой жизнью.
– Well, dear Margo, you’ve done a great job (англ. «Ну что же, дорогая Марго, вы неплохо потрудились» – прим. автора), – вдруг раздаётся позади меня знакомый голос, и, вздрогнув от неожиданности и резко обернувшись, я вижу насмешливую излучину губ под чёрной маской кота, а рядом – Оливье Бонне в маске-солнце на пол-лица.
– Как вы здесь оказались?! – задаю я самый глупый вопрос, который приходит мне в голову.
– Дорогая, мы решили присутствовать лично на таком грандиозном бале, который вы для нас устроили, – улыбается директор по развитию и протягивает мне бокал красного и густого, как кровь, вина.
– Спасибо, но я не пью на работе, – отказываюсь я.
– Всего один бокал лучшего вина из моей семейной винодельни, – настаивает Жан-Пьер. – Вы это заслужили, вечер практически завершён, пара глотков вам не повредит, поверьте. Я специально привёз его с собой, чтобы угостить вас. Но, как я вижу, у вас на вечере тоже всё хорошо с напитками.
Я отпиваю вино, и чувствую, как мой рот пропитывается ароматами фруктовой карамели, прелой горечью ягеля и красной рябины. Я делаю ещё глоток, и усталость покидает моё тело, а голова наполняется сахарной ватой и сладкой мишурой.
– Прекрасный наряд, – делает мне комплимент Жан-Пьер. – Вы достойны королевы, Марго. Можно, я буду сегодня вас так называть? – и я послушно киваю в ответ.
Я вхожу в бальный зал словно с двумя телохранителями, бережно поддерживающими меня под руки, и со стороны, возможно, мы представляем странное зрелище: худая высокая женщина одного роста со стильными мужчинами в чёрных брюках и рубашках. Один в чёрной маске кота, а второй – в маске-солнце. Но разгоряченная разомлевшая толпа уже не обращает ни на кого внимания. Для всех мы – лишь размытое пятно на взошедшей розовой луне этой ночи.
На сцену в последний раз выходит Леди Гага и исполняет Alejandro, и я вижу, как женщина-тень Аюм внимательно наблюдает за Киримом из своего уголка, и я теперь понимаю, что он поёт сегодня только для неё.
Кто-то уходит, кто-то рассеивается, рассыпается живым горохом по уголкам и закоулкам старого дворца, я допиваю свой бокал вина, и проваливаюсь в золотой серпантин волшебного бала. На мне сегодня тоже маска, и, возможно, именно сейчас я могу быть самой собой. В затемненном зале играет Summertime Sadness Ланы Дель Рей, и красавчик Оливье Бонне протягивает мне руку, приглашая на танец. Я делаю шаг навстречу, и вот мы с ним в центре зала среди яркой и пестролистной толпы. Он прижимает меня к себе, и я вспоминаю, как мои каблуки проваливались от счастья почти пятнадцать лет назад, когда я танцевала со своим начальником Мишей на подмосковном корпоративе. Я хочу обнять Оливье Бонне за плечи, усталость и покой растекаются по моему телу, как вдруг я чувствую, как сзади меня прижимает к себе другой мужчина, и я уже знаю, кто это. Я запрокидываю голову ему на плечо и слышу, как он тихо шепчет мне в ухо: “Tu es ma la Reine Margo aujourd'hui” (фр. «Ты моя королева Марго сегодня» – прим. автора). Я поворачиваюсь к нему лицом, приближаюсь вплотную к его насмешливым губам, но и Оливье не отпускает меня, я его руки нежно глядят мои перья на юбке, словно лаская осторожную птицу. Лану Дель Рей сменяет какой-то французский медляк, а мы всё танцуем втроём под голубым ватным небом старинного дома князей Трубецких, и мне безмерно спокойно от того, что две пары сильных и уверенных рук держат и не отпускают меня…
Жан-Пьер покидает нас, и я остаюсь с Оливье, который, перехватив рукой мою талию, медленно качает меня на волнах чувственной музыки, и шепчет мне что-то на французском. Я очень плохо знаю язык, поэтому ничего не понимаю, но его речь убаюкивает меня, унося из этого зала в подмосковные влажные леса, уже одетые в пурпур и золото, притихшие и одинокие перед неумолимой зимой. Песня сменяется моим любимым хитом Даррена Хейза Insatiable, и к нам возвращается Бруно, держа в руках бокалы с вином. Я делаю глоток, наслаждаясь тонким вкусом французской крови, перетекающей в мои вены и наполняющей меня необыкновенной лёгкостью, которую я не испытывала уже долгие годы. Мы танцуем втроём, обнявшись: я между мужчиной-котом и мужчиной-солнцем, и сумерки и вздохи окутывают нас со всех сторон. Я уже не различаю, чьи ладони гладят меня по спине, опускаются под перья юбки, и чьи пальцы перебирают мои жемчужные бусины под ними…
Спустя пять минут я веду
