Чем дальше твари двигались, тем больше были их потери. Казалось, атака захлебнётся, но нашими врагами были не люди. Твари даже в безвыходной ситуации рвались вперёд и это пугало.
Неожиданно мои руки, вместо новой стрелы зачерпнули пустоту, и я поспешно отстегнул пустой колчан, повесив на его место новый. Поверх наших голов посыпались стрелы тех, кто стоял на баррикаде. Твари же пока что преодолели только пять рядов, и бояться ответного обстрела не стоило. Поняв, что почти половина боезапаса истрачена я начал стрелять более вдумчиво. Стараясь выбить максимальное число противников, к тому же, при возможности я старался поразить самых крупных особей и почти не стрелял по обычным. Целью моей были в основном раннее не виденные мной виды гнолов, я подсознательно опасался их, не зная на что они способны.
При всём этом я пытался анализировать происходящие, пытаясь выявить способности врага. Так, например странные зеленоватые твари явно выделялись среди своих собратьев умом, в большинстве случаев они огибали колья, иногда используя своих соплеменников в качестве живой защиты. Некоторые гнолы были явно более сильны и отличались низким ростом и массивным телосложением. Но основной своей целью я выбрал прыгунов. Эти твари были чем-то особенным. Если тело гнола хоть немного было похоже на человеческое, то у этих тварей оно было скорей кошачьим. Данные твари перемещались весьма странным образом, совершая большие скачки, на пять или шесть шагов. После чего вновь поднимались на две лапы и сделав несколько шагов для разгона вновь совершали прыжок. Было в этом что-то неестественное, я бы даже сказал искусственное. Но основной моей целью они были ни из-за этого, просто я осознавал, что этим тварям ров не помеха, а вступать в рукопашный бой нужно как можно позже.
Твари всё так же ломились вперёд, не обращая внимания на смерти своих собратьев. Для меня подобная картина предстала впервые, но забуду я её точно не скоро. Настоящее месиво из тел. Кровь, кишки, растоптанные тела и жуткая многоликая толпа, стремящаяся достать тебя.
Неожиданно кончился и второй колчан, остался лишь десяток стрел в связке за спиною. Судорожно перехватив вязанку, сунул ее в пустующий колчан и лишь после этого снял с неё петлю. Такой вот нехитрый способ пополнения боезапасов придумал самолично, использовав для этого знание корабельных петель.
Всё время с начала сражения мои глаза рыскали по толпе, выискивая ведомую только мне цель. Где-то глубоко внутри я знал, что вражеский колдун жив и его бездействие заставляло сердце сжиматься в нехорошем предчувствии. Но того всё не было.
Рядом закончил стрельбу Олг и, спокойно сняв тетиву с лука, перевооружился, достав на замену, ему свой любимый полуторник в комплекте с кулачным щитом.
Так и не найдя колдуна в толпе я истратил последнюю стрелу.
Всё, лук теперь бесполезен. Аккуратно сняв тетиву, я поменял его местами со щитом, а колчан же просто бросил наземь. Невелика потеря в случае отступления.
— Щиты, — бодро гаркнул Туск.
Задрав шит над головой, я сам максимально пригнулся. Руку с вскинутым щитом чувствительно тряхнуло, а рядом с ногой, буквально впритирку воткнулся длинный дротик. Олгу с его маленьким щитком пришлось сложнее, пара дротиков попала в него. Но доспехи выдержали, и друг лишь ругнулся.
— Спускаемся! — вновь раздалась команда десятника, и мы медленно попятились назад, исчезая с поля зрения противника за валом.
Обстрел не прекращался и вот среди нас уже есть раненый. Крепыша Улка дротик достал в ногу. От чего здоровяк с криком опрокинулся наземь. Несколько секунд и нас уже девять, а не десять. Олгу, слава предкам, везло. Точнее везение присовокупилось к его тактике, не раз уже отработанной на тренировках. Друг, пользуясь своим щитом, прикрывал глазные прорези и шею, а при навесном обстреле он старался держать тело под наклоном, чтобы щит прикрывал также и ноги.
Обстрел всё не стихал, а что творилось за валом, мы не видели.
Потянулось томительное ожидание, разбавляемое лишь всплесками адреналина, от близких попаданий вражеских снарядов. Так что первого «прыгуна», неожиданного взвившегося над валом, наш десяток встречал с безумной радостью. Природа твари сыграла против неё самой. После длинного прыжка, тварь приземлилась на склон вала и не удержавшись, свалилась прям нам под ноги. Где тут же была изрублена на фарш. Но особо порадоваться никто не успел, за первой тварью появилась вторая. Но она сразу же поймала стрелу и завалилась назад.
Третья тварь приземлилась прямо передо мной и, сделав пару шагов, шибанула меня в щит, одновременно нанизываясь на клинок. От удара я едва не опрокинулся, но смог удержаться на ногах, лишь отойдя на пару шагов назад. Дальше твари попёрли слабым ручейком.
Вот одна из тварей бьёт в щит Олга, но тут мы одновременно с Алтом рассекаем её спину. Следующая тварь целью выбрала меня. Сделав два нелепых шага, она неожиданно присела и совершила мощный прыжок. Как мне удалось упасть, пропустив её над собой я не знаю. Поднявшись, обнаружил, что тварь лежит в пяти метрах от меня, а спину её украшает несколько стрел. Следующим противником оказался обычный гнол, который даже добраться до меня не успел, как Олг смахнул его голову в длинном выпаде. Уклоняюсь от дротика, странно, твари вроде бы прекратили обстрел.
Следующую тварь встречаю своей любимой связкой ударов. Делаю шаг вперед и провожу рубящий удар, который тварь принимает на свой клинок. Отдёргиваю меч на себя и из положения сидя бью окантовкой щита в челюсть. Тело хилого противника подбрасывает в воздух, где его встречает мой меч. Кровь из буквально рассечённого тела плескается мне на лицо, а разум начинает затмевать азартная ярость.
— Даааа! — слышаться рядом яростный крик друга.
Повернув голову, вижу, как Олг опускает меч на рухнувшего противника. Вслед за клинком друга в воздух поднимаются капли крови.
Моё тело распирает от энергии и ярости, но на то нас и обучали, чтобы мы не теряли голову. Следующую тварь, я, не смотря на возможность отрубить голову, просто протыкаю клинком. Силы нужно беречь.
— Шаг назад! — раздается команда десятника, и мы дружно отшагиваем.
Не знаю зачем, всё-таки за валом встречать противников легче, чем на ровном пространстве, но тело само выполняет приказ.
С шагом назад сношу лапу твари, атакующей Соплю. Соплей был вёрткий паренёк из нашего десятка, получивший своё прозвище за постоянное хлюпанье носом. Тот, снеся голову твари своим топориком, благодарно кивает. Не смотря на то, что особой дружбы у меня в десятке ни с кем не было, но и соперничества тоже, даже имелся некоторый авторитет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
