Читаем без скачивания Я охочусь на убийц - Барри Лига

Конни вытерла ладонью глаза и кивнула.

— Это будет тяжело слушать, — предупредил Джаз, мысленно уже думая о том, какие именно моменты можно и не озвучивать девушке. Нужно было избавить ее от наиболее кровожадных подробностей. — Мы вспомнили, что полное имя Джинни было Вирджиния, а значит, она идеально подходила на роль следующей жертвы, — начал Джаз и вкратце пересказал все, что произошло в квартире и потом, упуская лишь самые жестокие детали. Не стал расписывать он и то, как сам отреагировал на смерть Джинни.

Время в приемной как будто потеряло свой смысл. И хотя Джаз понимал, что, наверное, он рассказывал все это Конни несколько часов подряд, ему почудилось, что время для него сейчас просто остановилось. Тем временем в приемной открылась еще одна дверь. На пороге появилась женщина-хирург и сразу направилась к Герстенам.

— Мистер и миссис Герстен? Я доктор Могелоф. Я хирург-травматолог. Я проводила операцию вашему сыну.

Джаз почувствовал, как напряглась Конни, но по телодвижениям доктора и тону ее голоса Джаз понял все, что хотел узнать, еще до того, как она заговорила с родителями Хоуви.

— Ваш сын хорошо перенес операцию. Даже лучше, чем мы могли ожидать. Если учитывать его состояние и полученную травму, надо сказать, он находится в феноменальной форме. Я думаю…

Больше она ничего не успела сказать. Миссис Герстен безвольно обмякла, из последних сил держась за мужа. На глаза ее навернулись слезы, но на этот раз уже слезы радости. Мистер Герстен принялся благодарно трясти руку врача, и хирург, немного расслабившись, сама расплылась в широкой и доброй улыбке.

— Он сейчас отдыхает. Мы перевели его в палату, и ему пока что надо некоторое время побыть одному. Он будет жить. Он поправится.

Конни выдохнула с облегчением, а супруги Герстен снова опустились на диван. Джаз чувствовал себя так, будто оказался зимой в ледяном озере. Он плыл и искал прорубь, но видел над собой только толстый слой льда и никак не мог вынырнуть. Он видел солнечный свет, просачивающийся сквозь лед, он видел открытое пространство наверху, но не имел возможности вдохнуть, а воздух в легких уже заканчивался. Его жизнь измерялась уже даже не в секундах, а в каких-то мгновениях. И тут неожиданно, когда смерть и черная вода уже подступили вплотную, чтобы навсегда похоронить его в этой темноте, выжимая из его тела остатки жизни, его ищущие руки вдруг нащупали долгожданное отверстие наверху. Он вынырнул на свежий воздух и глотал, глотал его, не в силах остановиться…

И тут Джаз так же внезапно, прямо в приемной больницы, погрузился в странный и глубокий сон.

Кто-то осторожно принялся будить его из этого непонятного сна.

— …просыпалочки, потягушеньки, Джаспер, мальчик мой…

Он вздрогнул и разбудил Конни, которая вместе с ним спала здесь же, рядом в кресле. Герстенов нигде поблизости не оказалось. Над ним стоял сам Уильям.

— Ты меня слышишь, Джаз? Очнулся?

Джаз заворчал, выпрямился в кресле и вытер слюну с подбородка. Этого еще не хватало! На этот раз сон был другой, не про нож. На этот раз ему приснился Расти. Джаз часто заморгал, чтобы поскорее стряхнуть с себя остатки сна.

— …просыпалочки…

— Я уже не сплю. А как Хоуви…

— Он тоже проснулся. Сейчас он находится в отделении интенсивной терапии. Доктор Могелоф пока что не пускает к нему посетителей, но, учитывая все обстоятельства, может сделать кое-какие исключения. Я должен поговорить с вами обоими. Надо проверить по времени, что и когда происходило с вами сегодня. — Шериф посмотрел на свои часы и уточнил: — Вернее, это уже было вчера.

Конни заворочалась в кресле и встала:

— Пойдемте.

— Прости, — извинился перед девушкой шериф, и было видно, что его чувства вполне искренни. — К нему пока что пускают только самых близких. Мне-то он нужен в связи с моей работой. Я должен опросить его как полицейский, причем одновременно с Джазом. Но тебя сегодня к нему не пропустят. Может быть, только завтра.

Конни это восприняла точно так же, как и все то, что по каким-то причинам ей запрещают делать. Она приняла позу «руки в боки» и, чуть склонив голову, принялась сверлить шерифа своим фирменным взглядом, таким знакомым Джазу…

Джаз встал между ними, боясь, что от слов Конни сейчас перейдет к делу и нападет на шерифа.

— Конни, все будет хорошо. А сейчас тебе лучше поехать домой. Ты должна хорошенько отдохнуть. А завтра мы оба придем сюда и вместе навестим Хоуви. Договорились?

— Но он и мой друг тоже, — упрямилась девушка. Она так и сверкала глазами, плотно стиснув зубы.

— Я знаю. — Он обнял ее, хотя она продолжала стоять прямо, не поддаваясь на его ласки. Но он выждал несколько секунд, и она оттаяла. Конни чмокнула его в щеку и послушно покинула приемную, даже не взглянув напоследок в сторону шерифа.

Г. Уильям только поправил свою шляпу и усмехнулся:

— С такой уж точно не пропадешь, Джаспер Фрэнсис. Береги ее.

Он хлопнул Джаза по плечу и повел по длинному коридору. В больнице было тихо, даже медсестры беззвучно передвигались между палатами в тапочках на резиновой подошве. Джаз чувствовал себя так, будто путешествует где-то в своем сне, там, где звукам не было положено существовать. Впрочем, не только звукам, а может быть, и самой жизни тоже.

Нарушая неестественную тишину, Джаз произнес:

— Я должен задать один вопрос… Это может показаться глупым, и все же… Джинни. Мисс Дэвис. Она действительно…

— Прости, Джаз. Я знаю, что ты сделал все, что от тебя зависело. Но увы.

— Хорошо. Я просто подумал: а вдруг остается один-единственный шанс? Вдруг я неправильно щупал у нее пульс, и она все еще…

«…клади пальцы вот сюда, Джаспер, и убедись. Самое главное — убедись, потому что нет ничего хуже, когда труп потом „оживет“ и еще успеет рассказать полиции, что ты натворил с ним…»

Но шансов не оставалось. Конечно, ни единого. Но он все же надеялся.

— Я хочу закончить с этим поскорее, — на ходу сообщил ему шериф. — Могу поспорить, что ты и сам переживаешь сейчас за свою бабулю, поэтому после разговора я тебя доставлю домой.

Бабушка. В этом безумии он и думать забыл о ней. Он просто потерял чувство времени. Сейчас он не мог бы сказать, какой день на дворе и даже какой год. Время стало каким-то тягучим и эластичным.

Ночь становилась самым тяжелым временем для бабушки. Правда, Джаз еще надеялся, что она все еще находится под действием снотворных таблеток. Он даже представить себе боялся, что она может натворить, если проснется и обнаружит, что она одна дома. Все было возможно, буквально все. Она могла подумать, что Джаза похитили, и тогда решит, чего доброго, предпринять вылазку до ближайшего дома, чтобы спасти внука.

Впрочем, сейчас он все равно ничего бы не смог предпринять. Нужно было помочь шерифу, и уже потом…

— Вот мы и пришли, — объявил Уильям, указывая на одну из больничных дверей.

Вся ситуация показалась Джазу какой-то абсурдной. Вот за этой дверью лежал его лучший друг во всем мире. И этого друга он сам, получается, подставил под нож. Это было ничем не лучше, если бы этот нож держал в руке сам Джаз, а не безымянный убийца. И все же дверь выглядела точно так же, как и все остальные. Ничего особенного в ней не было. А должно было быть.

— Ты готов? — поинтересовался шериф.

Джаз не был готов, но он все равно согласно кивнул. Тогда Уильям толкнул дверь, и она послушно раскрылась.

Впрочем, все оказалось совсем не так плохо, как успел себе напридумывать Джаз. Хотя, конечно, дела все равно были серьезней некуда.

— Если бы мне не выпал такой отвратительный шанс, у меня вообще бы не было никакого шанса, — грустно улыбнулся Хоуви, как только увидел своего приятеля.

Джаз увидел перед собой парня, который был и не был его другом одновременно. Он лежал на больничной койке, накрытый по грудь казенным одеялом голубого цвета, но таким полинявшим, что оно могло показаться белым от частых стирок. Под ним и без того тощий Хоуви казался еще тоньше. Только по складкам на одеяле можно было определить, что под тканью все-таки скрывается самое настоящее человеческое тело. Кожа у Хоуви была желтоватого оттенка, под огромными черными глазами мешки. На руках уже образовались синяки и кровоподтеки, в основном там, откуда тянулись трубки капельниц.

Эти трубки…

Джаз быстро сосчитал их. Три штуки. Физиологический раствор для поддержания должного объема жидкости в организме. Вторая — для переливания крови. И еще одна. Для чего-то другого…

— Обедать пора, — пошутил Хоуви, указывая на одну из капельниц, словно прочитав недоумение на лице друга и пытаясь разъяснить ему все то, что теперь требовало ответов. Можно было подумать, что Хоуви все же удалось прочитать мысли Джаза.