Читаем без скачивания Смерть после бала - Найо Марш

— Давайте попытаемся вспомнить все его замечания, входящие в эту категорию, — с невозмутимой серьезностью сказал Аллейн.

— Конечно, мистер Аллейн. Лорд Роберт спросил меня, не заметила ли я, что в последнее время леди Каррадос выглядит очень усталой. Я ответила, что да, заметила и что мне очень жаль, потому что она такая милая. Он спросил, не считаю ли я, что это вызвано слишком напряженной светской жизнью во время сезона. Я сказала, что вполне может быть, потому что многие дамы, с которыми мне приходилось работать, к концу сезона были абсолютно измучены, хотя у леди Каррадос не такой напряженный распорядок дня, как у некоторых из них. Лорд Роберт спросил, нравится ли мне работать у леди Каррадос, и я ответила, что да, очень. Потом он попросил меня немного рассказать о себе. С ним было очень легко разговаривать. Я рассказала ему о том, что выросла в семье приходского священника, что раньше мы были достаточно состоятельными, и лорд Роберт очень заинтересовался тем, что у нас в роду было столько священников и что мы принадлежим к такой старинной букингемширской семье.

«О Бог мой, — подумал Аллейн, и его захватила горячая волна сочувствия. — Должно быть, это так и есть, и, поскольку последние два-три поколения постепенно, шаг за шагом, спускались все ниже по общественной лестнице, все их дети начинают говорить подобным образом, а окружающие не испытывают ничего, кроме легкого недоверия и неловкости».

— Вы родились в Барбикон-Брамли? — спросил он. — По-моему, это недалеко от Бэссикота? Я неплохо знаю эту часть графства. Приход вашего отца расположен где-то неподалеку от Фальконбриджа?

— О нет. От нас до Фальконбриджа тридцать миль. Мой дядя Уолтер был приходским священником в Фальконбридже.

— Что вы говорите? — удивился Аллейн. — Давно?

— Когда я была маленькой девочкой. Сейчас он уже вышел на пенсию и живет в Барбикон-Брамли. Все Харрисы доживают до глубокой старости. Лорд Роберт заметил, что большинство священников живут очень долго. Он добавил, что долгая старость — это одна из самых сомнительных наград за добродетель, — сказала мисс Харрис, бросив взгляд в свой блокнот.

Аллейну показалось, что он слышит, как высокий скрипучий голос произносит эту фразу.

— Он был очень остроумным, — добавила мисс Харрис.

— Да. А теперь послушайте, мисс Харрис, потому что мы подходим к самому важному. Вы сказали, что поднялись на третий этаж примерно без четверти час и спустились в бальный зал около пятнадцати минут второго. В промежутке вы все время находились наверху?

— Да, мистер Аллейн, думаю, что да.

— Где именно вы были?

Мисс Харрис мгновенно залилась краской, словно над ней включили красную лампу.

— Ну, какое-то время я сидела на галерее, потом зашла в гардеробную, чтобы немного привести себя в порядок, потом снова вышла на галерею…

— Вспомните, пожалуйста, были ли вы на галерее в час ночи?

— Я… точно не знаю…

— Давайте попробуем по-другому. Вы направились в гардеробную сразу же, как только поднялись наверх?

— Да.

— Сколько времени вы пробыли там?

— Всего несколько минут.

— Значит, вы вернулись на галерею задолго до часу.

— Да, — ответила мисс Харрис безо всякого энтузиазма. — Но…

— Примерно в то время, которое меня интересует, капитан Уизерс и мистер Дональд Поттер были на галерее, откуда они потом перешли в гостиную, расположенную на этом же этаже. Сэр Герберт Каррадос то входил, то выходил из этой гостиной, и, быть может, вы даже слышали, как он приказал слуге принести спички. Вы это помните?

— Нет. То есть не совсем. Мне кажется, я видела, как капитан Уизерс и мистер Поттер сидели в гостиной, когда я проходила мимо, направляясь к лестнице. Я имею в виду большую гостиную — не ту, в которой стоял телефон, потому что там в это время был лорд Роберт.

— Откуда вы знаете?

— Я… я слышала его голос.

— Из гардеробной?

— Э-э… я хочу сказать…

— Возможно, из комнаты, расположенной между гардеробной и зеленой гостиной? — спросил Аллейн, мысленно проклиная крайнюю застенчивость мисс Харрис.

— Да, — ответила мисс Харрис, глядя прямо перед собой. Она была настолько явно смущена, что даже Аллейн начал испытывать чувство неловкости.

— Пожалуйста, не смущайтесь оттого, что я пристаю к вам с подобными уточнениями, — сказал он. — Знаете, в этом смысле полицейские похожи на врачей, условности здесь не должны играть роли. Когда вы вошли в дамский туалет?

— Сразу же, как только поднялась наверх, — ответила мисс Харрис.

— Хорошо. Теперь попробуем точно установить время. Вы поднялись наверх, скажем, без десяти — без пятнадцати час. Вы сразу же зашли в комнату, расположенную рядом с зеленой гостиной, в которой стоял телефон. Вы кого-нибудь видели?

— Из зеленой гостиной в этот момент вышел капитан Уизерс. Мне показалось, что в гостиной осталась какая-то дама. Я видела ее в открытую дверь, когда… э-э… входила в соседнюю комнату.

— Понятно. Кто-нибудь еще был там?

— По-моему, я видела сэра Герберта Каррадоса, когда проходила мимо гостиной, той, которая ближе к лестнице. Это все.

— И после этого вы вошли в дамский туалет?

— Да, — признала мисс Харрис, закрыв на минуту глаза, а потом с выражением, близким к ужасу, уставившись на записную книжку и карандаш в руках Фокса. Аллейн чувствовал, как она представляет, что эти же вопросы, а может, и еще более кошмарные, будет громовым голосом задавать ей какой-нибудь знаменитый адвокат в Олд-Бейли[33].

— Сколько времени вы пробыли там? — спросил он.

Побелев, мисс Харрис издала сдавленный, диковатый смешок.

— О, — пробормотала она, — довольно долго, знаете ли.

— И пока вы там находились, вы слышали, как лорд Роберт говорил по телефону?

— Да, — громко, почти с вызовом ответила мисс Харрис.

«Она смотрит на меня в точности как кролик на удава», — подумал Аллейн.

— Таким образом, лорд Роберт должен был подняться наверх почти следом за вами. Как вы думаете, та дама, которую вы видели, все еще была в зеленой гостиной, когда он стал звонить?

— Нет. Я слышала, как она вышла из комнаты и… и она… она попыталась войти…

— Да, да, — поспешно сказал Аллейн, — я понимаю. И потом она ушла?

— Конечно.

— И после этого лорд Роберт стал звонить? Понятно. Вам было слышно, о чем он говорил?

— Нет, он говорил довольно тихо, и, разумеется, я не прислушивалась.

— О да, разумеется.

— Я не смогла бы разобрать ни слова, даже если бы захотела, — продолжала мисс Харрис. — Я лишь слышала его голос, он был весьма своеобразным.

— Ну и?.. — подбодрил он ее.

«Неужели? — подумал он. — Неужели наконец хоть что-то?!» Однако мисс Харрис, казалось, вовсе не собиралась продолжать. Она сидела, поджав губы с видом обиженной добродетели, который был способен привести в бешенство даже святого.

— Вы слышали конец разговора? — спросил он.

— О да. Самый конец. Да. Кто-то вошел в комнату. Лорд Роберт воскликнул: «О, я не слышал, как вы вошли!», — и это были единственные слова, которые я смогла разобрать. Почти сразу же звякнул телефон, и я поняла, что он положил трубку.

— А вошедший? Это был мужчина?

— Да, несомненно, мужчина.

— Вы его узнали? — спросил Аллейн, усилием воли заставляя свой голос звучать ровно.

— О нет, — с облегчением воскликнула мисс Харрис. — Нет, честное слово, мистер Аллейн, я не имею ни малейшего представления, кто это был. Видите ли, после этого я уже ничего не слышала из того, что происходило в соседней комнате. Действительно, совсем ничего.

— Вы вернулись на галерею?

— Н-нет… не сразу. Нет.

— О, — только и мог сказать Аллейн. Даже Фокс, казалось, заразился всеобщим смущением. Он громко откашлялся. Мисс Харрис, к их изумлению, вдруг разразилась целой тирадой, уставившись на противоположную стену и нервно сжимая и разжимая руки:

— Нет, я вернулась на галерею лишь спустя несколько минут, и к тому времени, разумеется, они оба уже ушли. Я хочу сказать, что, конечно, лорд Роберт ушел еще до того, как я вышла на галерею, и… так что все было в порядке. В полном порядке.

— А другой мужчина?

— Он… все получилось так неловко. Простая ошибка. Уверяю вас, я не видела, кто это был. Я хочу сказать, как только он понял, что ошибся дверью, он сразу же вышел. Естественно. Внутренняя дверь, к несчастью, была наполовину стеклянной, но все же это очень удачно, что там было две комнаты, вместо одной, как обычно. И, конечно, он не видел меня, так что все это не имеет значения. Никакого значения. Ничуть.

Аллейн, слушая весь этот бессвязный лепет, мысленно представил себе расположение комнат на верхнем этаже Марсдон-Хауса. Он вспомнил викторианскую прихожую, куда вела дверь из галереи, и погруженное в полумрак расположенное за ней помещение. Отрывочные, путаные высказывания мисс Харрис, словно фрагменты мозаики, неожиданно сложились в определенную картину.