Он остановился как вкопанный и, круто обернувшись, смерил ее яростным взглядом. За ней вся их колонна резко замерла на месте, но он на них даже не глянул.
— Ты, черт тебя побери, останешься там, где я тебе велю! — рявкнул он и, снова отвернувшись, злобно рубанул по лиане.
— О чем ты, Льюис? — пробормотала она, снова двинувшись вперед. — Перегрелся что ли?
— Не перегрелся, — прошипел он в ответ. — Сперма закипает.
Она закусила губу, чтобы не рассмеяться.
— А-а, понимаю. Затопило мозги.
— Затопить затопило, но не мозги.
Он говорил таким раздраженным тоном, что ей захотелось погладить его по голове и сказать: «Ну-ну, успокойся». Однако вряд ли он оценил бы этот жест. Вместо этого она поинтересовалась:
— Если воздержание дается тебе с таким трудом, то как же ты справляешься в других экспедициях?
Он снова оглянулся через плечо, и в зеленоватом сумраке леса ярко блеснула сапфировая синева его глаз.
— Обычно это не трудно.
— И что же отличает эту поездку от других?
— Ты.
— Напоминаю не о том?
— Вроде того, — пробормотал он.
Она замолчала, но не смогла сдержать улыбки. Так, значит, он досадует и чувствует неудовлетворенность? Прекрасно. Так ему и надо!
Он снова остановился и замер. Она чуть не упала, пытаясь вовремя остановиться, чтобы не налететь на него. За ней весь отряд тоже стал, что-то в настороженном молчании Бена встревожило носильщиков. Медленным движением Бен сиял с плеча ружье.
Он прошептал что-то Пепе на языке тукано, и маленький жилистый индеец шепотом ответил ему.
— Пяться, — пробормотал Бен, обращаясь к ней. — Очень осторожно. И ни звука.
Это было легче сказать, чем сделать, но, повинуясь повелительным жестам Пепе и Эулогио, все двинулись назад по собственным следам, осторожно переставляя ноги, чтобы не наступить на сучки, отводя руками ветки, чтобы те не шелестели. Дюйм за дюймом пятились они назад, гораздо осторожнее, чем ранее шли вперед.
Бен снова остановился. Джиллиан попыталась заглянуть за него, но его широкая спина загораживала почти все. Он слегка повел рукой, делая знак, чтобы она замерла на месте.
В то же мгновение она увидела зверя. Ее глаза вдруг выделили его из окружающего леса. Свирепые глаза, золотые, хищные, устремленные на Бена, который шел в их цепочке первым. Великолепная золотая, испещренная черными пятнами шкура, почти идеально сливающаяся с пестрой листвой. Толстый хвост, кончик которого подергивался, словно жил своей отдельной жизнью.
Ягуар присел, готовый к прыжку, его мощные мышцы были напряжены. Мускулы Джиллиан тоже напряглись так, что она с трудом дышала. Ей хотелось отвести глаза от этой большой кошки, которая, казалось, гипнотизировала ее, но она боялась, что если сделает это, то не увидит, как зверь прыгнет.
Теперь, когда они не двигались, влажность как будто усилилась и все густые запахи леса разом обрушились на них, только теперь к ним еще прибавился едкий запах большой кошки. Пот стекал по вискам Джиллиан и жег глаза.
Они так долго стояли без движения, что птицы, напуганные было их присутствием, снова начали петь. Крохотные сверкающие колибри замелькали в зелени. Огромная бабочка с переливчатыми сине-голубыми крыльями шириной в шесть дюймов запорхала над стволом ружья, и даже ненадолго присела на него, после чего продолжила свой неспешный полет сквозь джунгли. Высоко над головой, как обычно, перекрикивались друг с другом обезьяны. Ящерицы отправились по своим делам — ловить муравьев и термитов; их длинные языки мелькали вперед-назад с завораживающей равномерностью.
А они все это время стояли, пригвожденные к месту немигающим взглядом желтых глаз большой кошки.
Если ягуар прыгнет, Бену придется его убить. Если кто-нибудь сзади сделает неосторожное движение, это может вызвать нападение. Джиллиан начала молиться, чтобы Рик хоть раз сдержал свой порывистый и нетерпеливый характер.
Вдруг обезьяны тревожно завизжали, и она взглянула вверх. Там поднялась какая-то суматоха; невидимые снизу ветви закачались от этого переполоха так, что свисавшие с них лианы стали раскачиваться и трястись. Бен продолжал стоять неподвижно. Она услышала низкий хриплый кашляющий звук, и пушковые волоски у нее на шее встали дыбом в каком-то первобытном предостережении. Когда она снова перевела взгляд на тропу, ягуар исчез.
Они стояли так уже долго, наверное, целый час. За ней кто-то, то ли Рик, то ли Кейтс, издал нетерпеливое восклицание, но тут же смолк после предостерегающего жеста Эулогио. Наконец Бен махнул рукой, подзывая к себе Пепе. Осторожно опустив на землю косилки, Пепе обошел Джиллиан. Они с Беном бесшумно двинулись вперед и вернулись через десять минут нормальным шагом, хотя глаза их продолжали внимательно обшаривать каждый куст и каждое дерево.
— Ягуар, — коротко объяснил Бен.
— Ох ты черт! — это сказал Рик, и в голосе его прозвучала явная досада. — Вы хотите сказать, что мы простояли здесь целый час из-за того, что вы увидели эту проклятую кошку? Почему вы ее просто не пристрелили?
— Я бы так и сделал, если б она напала. Но этого не случилось, так что убивать ее было незачем. — Не говоря уже о том, что есть закон, запрещающий убивать больших хищников. Бен понимал, что Шервуду это неважно, и продолжил:
— Я не хочу стрелять без необходимости. Еще и потому, что здесь живут племена, которые вроде как поклоняются ягуару, а значит, мягко говоря, не обрадовались бы, если бы мы прикончили одного из них. Кроме того, я не хочу привлекать к нам внимание кого бы то ни было.
Эти два довода, казалось, убедили Рика, и он оставил эту тему. Не задерживаясь более, они снова двинулись вперед. Однако еще на протяжении нескольких миль все нервничали и всматривались в листву, стараясь разглядеть, не прячется ли там большая пятнистая кошка.
Джиллиан нигде не видела горы с плоской вершиной. Она уговаривала себя не паниковать, ведь они еще не сделали полного дневного перехода с тех пор, как дорога пошла в гору. Возможно, она не увидит своей приметы до завтрашнего дня. Однако в тройном зеленом пологе почти не было просветов, и в любом направлении она могла видеть всего на несколько футов.
Она стала волноваться, что, если они даже слегка отклонились от курса, листва может скрыть от них гору. А ко всему прочему еще и почва стала настолько неровной, что ей приходилось все время смотреть под ноги. Если бы тропа оказалась такой в первый же день, она не смогла бы одолеть и половины пути. Хотя сегодня был только третий день их пешего перехода, все уже более или менее привыкли к ходьбе с тяжелой кладью. Однако сейчас Джиллиан ощущала, что дышит все более и более прерывисто, а ноги у нее ломит от напряжения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
