«Поехали!» — произнёс он, ударяя по металлу, а искры, сыпавшиеся из-под молотка, тихонько гасили пожар в его душе. Больше он не думал о Мави, переложив свои мысли на раскалённые, но бездушные куски металла.
Кокур, как всегда, сидящий на своём насесте, ничего не говорил, не в пример предыдущим дням. Он внимательно наблюдал за Вакко, переживая вместо него неуклюжую шутку Мави и Третилы. Убедившись в том, что в ближайшие шеляр дней Вакко никуда не денется, Кокур спрыгнул с шеста и вылетел из кузницы, направляя свой полёт вдоль реки. По правде сказать, Кокур не любил летать и пользовался крыльями только по необходимости, но сейчас понимал, что следует сделать над собой усилие и выручить друга из напасти.
Он летел вдоль реки, залетая недалеко от берега, когда его обнаружил Кадерат, всё так же в образе Мануок сидящий на астероиде. Прощупав симпотой его мысли, Кадерат возмутился и воскликнул: «Да, он мне все карты спутает!» Чтобы предотвратить нежелательное, он покрутил пальчиком, создавая энергетический вихрь, который проник в атмосферу планеты, спускаясь всё ниже и ниже.
Кокур, внезапно подхваченный возникшим ураганом, пытался выровнять полёт, но не смог сопротивляться стихии, которая понесла его неизвестно куда. Подчинившись течению ветра, Кокур смотрел вниз, наблюдая, как проносятся поля и леса, а потом серая пыль скрыла от взора всё происходящее внизу. «Видимо, не судьба!» — подумал Кокур о своём желании помочь Вакко, перед тем, как его швырнуло вниз.
Последнее, что Кокур увидел после удара о землю, – противная пасть кота, который вонзил свои зубы в крыло. А дальше боль пронзила сознание и Кокур отключился.
***
Кокур пришёл в себя оттого, что услышал чей-то голос, который кого-то отчитывал. Открыв глаза, он увидел, что лежит на боку, а его левое крыло перевязано тряпочкой. Недалеко от него стоял упитанный юноша, который отчитывал разбойного типа кота, воспитывать которого, как видел Кокур по его роже – дохлый номер.
— Как ты посмел, Комка, покушаться на жизнь этой прекрасной птицы, только из-за того, что тебе захотелось жрать, — возмущался юноша, а кот, увидев, что его пища ожила, стал тихонько отступать, прикрывая птицу от взора юноши. Кокур понял, что данный мерзкий экземпляр кошачьих имеет весьма преступные замыслы относительно его, и громко предупредил:
— Если ты посмеешь дотронуться до меня, я тебя сожгу.
Отчего Кокур решил, что умеет сжигать котов, неподвластно логике, тем более скептическая рожа кота говорила о том, что ему известен другой, более плотоядный вариант развития событий.
— Комка, ты не сможешь меня сжечь, так как не умеешь добывать огонь, — возразил юноша, видимо, полагая, что ему ответил кот.
— А сейчас мы соберёмся и отправимся в Рузер, — сказал юноша и принялся собирать раскиданные ветром вещи в мешок. Кот виртуозно повернулся, что для его комплекции вещь акробатическая, и снова навис над Кокуром, который понял, что настал его смертный час. Внезапно, он почувствовал, что глаза кота его гипнотизируют, и он не может даже пошевелиться.
Понимая, что за мгновение кот свернёт ему шею, Кокур полыхнул на Комку огнём, который мгновенно вспыхнул, как факел. Обернувшийся юноша, увидев орущего кота, успел накинуть на него свою свитку, иначе Комка сгорел бы, как пучок соломы.
Тилешко, а юношу звали именно так, сдёрнул с кота свою свитку и увидел чёрный огарок, который украшали вытаращенные глаза кота.
— Я не знаю, как ты это сделал, сеньор Команчо, — назидательно сказал Тилешко, — только твой опыт привёл к печальным результатам.
— Это не я, — возразил кот, оглядываясь вокруг и разыскивая птицу. Увидев кучку пепла на камне, где лежала птица, он ткнул в неё лапой и сообщил: — Меня чуть не сожгла птица.
— Не нужно врать, Комка, — назидательно сказал Тилешко, присовокупив к своим словам следующее: — Такое поведение неприлично для сеньора Команчо.
— Я не вру! — отчаянно мяукнул кот и расширенными от ужаса глазами увидел, как прямо из пепла возникла мерзкая давешняя птица с разноцветным радужным оперением.
Данное событие вознесло кота на ближайшее дерево, откуда он отчаянно рассматривал окружающее пространство, взирая на пути отступления.
— Так ты жива, птичка? — обрадовался Тилешко, увидев живого Кокура, который внимательно рассматривал себя, вспоминая, что только что горел вместе с котом.
Странная метаморфоза, произошедшая с ним, удивила Кокура, в тоже время он понял, что обладает достойным оружием в виде огня. Правда, платить за такую способность приходится своей смертью, но сантименты излишни, когда не хочешь безвозвратно исчезнуть в желудке кота.
Прошедший в такое короткое время огонь и воду, сеньор Команчо соображал, что ему делать: удрать как можно дальше или спрятаться за Тилешко от этого странного ужина, который сам хочет подрумянить себе бока.
Тилешко тоже соображал, куда ему идти. Если вчера данный вопрос совсем его не тревожил, то, получив странное письмо от вестника, Тилешко считал обязанным каким-то образом выявить почтение писавшему. Он развернул письмо и рассматривал буквы, пытаясь вникнуть в их смысл.
— Тебе хорошо, птичка, — философски заметил Тилешко, оглядываясь на Кокура, — склевала какую-нибудь малость и гуляй себе. А мне приходится расшифровывать, что написано в моём письме
— Что тут сложного? Читать всякий дурак может, — ответил Кокур, пробуя свой голос.
— Не скажи сеньор Команчо, — возразил Тилешко, думая, что говорит с котом.
— Меня, вообще-то, Кокуром зовут, — ответила птица.
— Ты говоришь? — удивился Тилешко и, обернувшись к коту на дереве, добавил: — Второй случай в моей практике, когда животные говорят.
— Не нужно сравнивать меня с вашим животным, — заметил Кокур и милостиво разрешил: — Показывайте, что у вас?
— Вот, — произнёс Тилешко, проникаясь уважением к читающей птице, и показывая письмо.
— Бу-бу бу-бу, бубу-бубу, бобу, бубу-бобу бу-бу, бо-бу бубу-бубу бобу бубу, — читал Кокур, а Тилешко напрягал слух, чтобы понять сказанное птицей.
— Что же тут непонятного? — Кокур уставился своими большими глазами на Тилешко.
— Вы не можете объяснить? — почтительно спросил Тилешко у птицы. Кокур снова набычился и вперил взгляд в бумагу.
— У ваших друзей, которые написали письмо, метка на руке, — после раздумий, сообщил Кокур.
— А комар? — спросил Тилешко.
— Что комар? — не понял Кокур.
— При чём здесь комар? — спросил Тилешко.
— Комар к друзьям ни при чем.
— А, что он делает в моём письме? — не успокаивался Тилешко. Кокур принялся расшифровывать смытое водой и, через некоторое время, сообщил:
