– Ох-х-х, – простонала она, закидывая руки за голову и потягиваясь. – Мне тут не по себе, – вслух призналась она. – От этого места у меня крыша едет. Может, снять комнату, чтобы кончить материал?
Она была в окружении вещей Лолли; их обилие подавляло ее больше всего. Усердно размышляя о жизни Лолли последние две недели, Кик не могла логично объяснить, что заставляло покойницу неустанно собирать и хранить все это барахло. Едва ли найдется кто-то, кому все это пригодится теперь, когда она ушла в мир иной. Кик тонула в этих завалах. Должно быть, Лолли никогда не думала, что умрет таким вот образом, подумала она.
Но кто же станет разбираться во всем этом?
Может, стоит еще раз попытаться отыскать этого слизняка Ирвинга. За последние две недели – а она пыталась дозвониться ему начиная со Дня труда – он не ответил ни разу. Но Лолли наверняка оставила ему хоть какие-то инструкции, если даже считала себя бессмертной. Как ее адвокат Ирвинг должен исполнить все ее указания.
После нескольких звонков из офиса Ирвинга Кик сообразила: он понятия не имеет, кто она такая, и не помнит о том, что они когда-то встречались. Сначала это ее разозлило, потом обрадовало. Вряд ли она могла бы общаться с ним, если бы он вспомнил, что в свое время из-за него ей отказали в работе.
Кик посмотрела на часы и вздохнула. Слишком поздно: рабочий день подошел к концу. Увлекаясь, она всегда забывала о времени. Но сейчас обязательно надо сделать перерыв. Она решила спуститься за почтой, а потом посмотреть, не осталось ли в холодильнике съестного.
Кик начала спускаться по лестнице, вращая руками, чтобы избавиться от скованности. От сидения за компьютером затекает шея. Она уже стала открывать замок, как вдруг заметила, что кто-то, скорее всего Майк, взял ее почту и сунул под дверь. Очень любезно с его стороны; он знал, что Кик никуда не вылезает, пока работает.
Кик просмотрела стопку: счета, счета, счета. Что, интересно, с ними делать? Черт бы побрал этого Ирвинга Форбраца! В конце стопки оказался конверт из его офиса. О, прошу прощения, Ирвинг, проговорила про себя Кик. Аккуратно открыв конверт, она пробежала глазами бумагу и, скользнув спиной по стене, сползла на пол.
Сидя, она потрясенно помотала головой. Из неразберихи юридических терминов ясно вырисовывалась сущность дела. Хорошая новость заключалась в том, что арендная плата была внесена до конца года – об этом Лолли успела договориться. Господи, всего 800 долларов в месяц. Не удивительно, что контора управляющего терпеть ее не могла.
Дурно было то, что все это проклятое барахло Лолли завещала ей, и она же, Кэтрин Морин Батлер, должна была распорядиться им по своему усмотрению.
Сначала это сильно огорчило Кик. Значит, Лолли была в этом мире одна как перст, если единственной наследницей назначила девушку, работавшую у нее на подхвате не больше года. Судьба и широкая известность изолировали Лолли от мира больше, чем предполагала Кик.
Потом ее одолели сомнения. Неужели таково последнее указание Лолли, обрекавшее Кик на рабский труд?
– О, нет, – простонала она. – Спасибо, Лолли, но я обойдусь без твоей признательности. – Откуда взять силы разгрести завалы, скопившиеся за жизнь трех поколений? Их так много! Даже избавиться от груд газет и журналов в кабинете – неподъемный труд.
Кик собралась с мыслями и побрела в гостиную. Оглядевшись, заметила проплешину на парчовом чехле дивана. Дверь огромного книжного шкафа красного дерева не закрывалась: полки были переполнены. Портрет Лолли на каминной полке покрыл толстый слой пыли. Столы, теснящиеся между другой мебелью, были завалены сувенирами, почетными знаками, коробками, где хранилось Бог знает что.
Похоже, в столовой все обстояло еще хуже. Вдоль стен рядами выстроились коробки. На полках красовались неоткупоренные бутылки со спиртным – воспоминания о давно прошедших рождественских праздниках, тщательно промытые пластиковые контейнеры для пищи, обрывки бечевки, полиэтиленовые пакеты.
Кик настолько пала духом, что не могла уже обследовать то крыло, где находились библиотека отца Лолли и комнаты для прислуги. Ошеломленная, она не знала, как справится со всем этим. Может, тут какая-то ошибка и она просто не поняла письма Ирвинга? Черт с ним, с концом рабочего дня, попробую пробиться к нему. Дело не терпит отлагательства.
Сжимая письмо в руке, Кик поднялась в кабинет и набрала номер Форбраца. Три, четыре, пять гудков. Она было собралась повесить трубку, как ответил женский голос.
– Алло, на месте ли мистер Форбрац?
– Нет, – коротко ответила женщина.
– Видите ли... мне нужно поговорить с ним по очень важному делу. Меня зовут Кик Батлер. Я... я была помощницей Лолли Пайнс и только что получила письмо от мистера Форбраца, очень встревожившее меня.
– Ничуть не удивляюсь.
– Простите? – переспросила Кик, сбитая с толку мрачным тоном собеседницы.
– Хобби Ирвинга – тревожить людей, – вздохнув, проговорила женщина. – Простите, мне не следовало этого говорить. Я Нива Форбрац. Вы застали меня в скверном настроении.
– Я тоже должна извиниться, – сказала Кик. – Но, видите ли... вы знали Лолли Пайнс, да?
– Конечно.
– Так вот, ваш муж написал, что Лолли завещала мне все свое имущество, и я, честно говоря, в растерянности.
– Вы шутите? Все три этажа? – жена Ирвинга явно заинтересовалась. – Судя по тому, что Ирвинг рассказывал об этом доме, вам нужна крепкая спина и хорошая лопата.
– Думаю, пригодился бы и подъемник.
– Я могла бы сказать о вашем звонке Ирвингу, но не знаю, когда он появится.
Опустившись в кресло, Кик прижала трубку плечом.
– О, Господи, что же мне делать?
– Вы можете выставить все это на аукцион, – предложила Нива. – Между прочим, я знаю, как все организовать.
Вот это да, подумала Кик. Ну и парочка! Из-за Ирвинга мне на голову свалилась рухлядь, с которой он не хочет разбираться, а его жена „между прочим" знает, как прибрать ее к рукам.
– Я учту это, благодарю вас, миссис Форбрац, – сказала Кик, чувствуя, как ее покидают последние силы. – Пожалуйста, оставьте мужу записочку, что я пыталась найти его, я буду очень признательна вам. – Попробую.
Повесив трубку, Кик направилась к небольшому бару, покрытому пылью, и налила немного виски в кофейную чашку. Сделав глоток, она взяла чашку и направилась к лестнице.
На втором этаже она остановилась и сделала еще один глоток. Только сейчас до нее наконец дошло, что ей предстояло сделать.
Мысленно окинув взглядом посмертный дар Лолли, она поняла, что стала обладательницей некоторых весьма ценных вещей. Кроме мебели, в ее распоряжении оказались дорогие украшения и довольно много дорогой одежды времен сороковых годов. Одни только платья, сшитые в прежние времена по заказу Лолли, заставили бы рыдать Дайану Врилэнд. Но чтобы избавиться от такого количества мусора, ей придется выложить столько денег, что о прибыли и речи не может быть.
