– Прошу тебя, милый, пожалуйста! Загони в меня свою большую горячую штуку. Я хочу, чтобы она достала мне до горла.
Он не мог больше мучить ее и с силой загнал в нее член, двигаясь в одном ритме с ней и слушая ее стоны:
– Трахай меня, любимый, сильнее, сильнее!
Бэби всегда кричала, когда он доводил ее до оргазма. Все ее тело так напряглось, словно она летела по американским горкам. Бэби издала протяжный горловой звук; он прервался, когда ее сотрясла крупная дрожь, затем она обмякла под ним, залитая его потом.
Ирвинг скатился с нее и извлек член; он был таким же влажным и таким же твердым, как тогда, когда вошел в нее.
– В чем дело, дорогой? – спросила Бэби, лежа у него под мышкой. Проведя рукой по его влажному животу, она заметила, что он все еще в состоянии эрекции. – Ты не кончил?!
– Не хочется, – сказал он, переводя дыхание. Ирвинг не стал говорить ей, что он попросту не смог. В свои неполные шестьдесят он был еще в отличной форме: бегал, занимался в тренажерном зале на верхнем этаже клуба „Монахи", увлеченно плавал в свободное время в своем бассейне в Хэмптоне, но, увы, был не властен над возрастом. С него достаточно и того, что он слышит ее стоны и чувствует, как она содрогается под ним. Он кончит позже. Она в этом убедится. У Бэби самый лучший ротик, с которым ему приходилось иметь дело.
Приподнявшись на локте, Бэби уперлась подбородком ему в грудь.
– Почему Мистер Счастливчик не хочет кончать? – спросила она детским голоском. – Мне нравится, когда Мистер Счастливчик кончает. Мне становится та-а-ак хорошо.
Бэби стала называть его член Мистером Счастливчиком и говорить детским голоском с их первой ночи, после клуба „21". Никто раньше не болтал с его пенисом, и обожание, с которым Бэби относилась к нему, возбуждало в Ирвинге нечто вроде ревности.
Он пропустил сквозь пальцы завитушки светлых волос, упавших ей на лоб, и, приподняв голову, поцеловал ее в губы.
– Чуть позже, куколка. Ему надо немного отдохнуть.
Рука его лежала у нее на плече, и он бросил взгляд на часы. Уже больше шести часов никто не знал, где он находится. Должно быть, у него в кабинете надрываются телефоны. После того как Бэби сделала материал о нем и об этой девчонке Лопес, заговорили, что пахнет свежатинкой, и ритм его, жизни ускорялся с каждым днем. На прошлой неделе на него буквально обрушился поток предложений: его просили принять участие в сенсационных съемках, в еженедельной серии, зазывали на ток-шоу и умоляли предоставить журналу эксклюзивный материал. Спасибо опытному врачу, который прекрасно сообразил, что от него нужно, и держал девчонку в больнице. Это дало Ирвингу время разобраться с масс-медиа. История, опубликованная в „Уорлд", только разожгла у всех аппетит. Предложения запродать тему поступали даже из-за океана, из „Пари-матч", от британцев, а уж имя Лопес привлекло внимание испаноязычных стран всего мира. Включая, конечно, и те, куда синдикат продавал серии с участием Кико Рама. Например, в Италии мальчишку считали полубогом и соглашались вложить любую сумму.
Продюсеры, работавшие с Донахью, Салли Джесси и Опра, предложили поставить камеры в ногах ее койки, но Ирвинг понимал, что это ничего не даст, а только притупит интерес к ее истории. Он подождет. Оставить ее под присмотром в Городе Ангелов – не менее надежно, чем если бы она сидела в тюрьме. Он может держать под контролем распределение ее времени, а интервью, которое она дала „Уорлду", не помешало ему припрятать кое-какие смачные кусочки, запродав которые, Ирвинг совершит колоссальную сделку.
Он посмотрел, как ровно дышит возле него Бэби, и подумал: сколько еще таких „Бэби" осталось ему в жизни. Может быть, она последняя.
Внезапно он запаниковал, представив себе жизнь, в которой не будет ее. Он уже знал, что это такое. Год за годом он был на пределе напряжения, заключая сделку за сделкой, составляя один план за другим. Хитря, выкручиваясь, то и дело сходя с дорожки, как потерявший силы бегун, он все же добрался почти до самого верха.
Его брак с Сюзанной распался в основном потому, что она желала писать о своем внутреннем мире. Он пристраивал ее в роли „писателя-призрака" к своим знаменитым клиентам и, наконец, свел с романистом, автором одной-единственной книги. Книга снискала огромный успех, но тот больше не написал ничего. Но Сюзанна хотела получить свой собственный кусок пирога, и их совместная жизнь стала полем битвы. Сюзанна презирала его, их ребенок не разговаривал с ним. И мать и сын хотели, чтобы Ирвинг убрался. Сейчас у него есть покорная, никогда не жалующаяся, терпеливо ждущая его Нива. Вести тайную жизнь ему было нетрудно.
Вспомнив Ниву, он подумал, что сделал ее счастливой. Знай она о его тайных делишках, едва ли она согласилась бы с этим. Женщины никак не могут понять, что нужно мужчине, и считают странным его желание сексуально раскрепоститься.
Всегда есть женщины, готовые предложить для этого свои услуги. Девушка в соседней машине, остановившейся перед светофором; застенчивая официантка с соблазнительной попкой; а если уж слишком подпирает и некогда тратить время на пустую болтовню и обеды при свечах, всегда можно воспользоваться профессионалкой.
Каждая такая встреча отличалась своеобразием, порой даже удивлявшим его, но существо, которое ворковало, свернувшись у него в руках, было просто уникальным. Что-то столь же невиданное, как единорог в океане. Удержать ее при себе теперь казалось ему важнее любой хитроумной комбинации или сделки, которой он домогался. Он должен сделать это... но как? Его деньги ей не нужны. Она слишком независима, чтобы быть у него на содержании, даже если бы он мог себе это позволить. Но она слишком умна, чтобы довольствоваться этими тайными встречами в укромных местах. Хотя он так отчаянно хочет ее, океан полон молодых хищников с куда более выдающимися мужскими достоинствами.
Он снова посмотрел на свой „Роллекс" на восемнадцати камнях. Время уже поджимало. Он должен успеть проскользнуть в свою квартиру так, чтобы Нива не проснулась и ему не пришлось выкручиваться.
Он нехотя вытянул руку из-под плеча Бэби и спустил ноги с постели. Он уже собирался встать, когда почувствовал, как ее рука скользнула ему между ног и сжала яички.
– Не надо, – прошептала Бэби. – Не уходи. Я хочу поцеловать Мистера Счастливчика. Он ведь еще не кончил.
Ирвинг придержал ее руку и улыбнулся.
– В следующий раз, куколка. Мне пора. И стоит позвонить в контору.
Бэби скорчила гримаску и умоляюще посмотрела на него снизу вверх.
– Мне так грустно, когда ты уходишь, – тихо сказала она.
– Мне тоже.
– Я понимаю, что так нужно, но ты уверен, что не хочешь еще разок? – спросила она, отпуская его мошонку и перекатываясь на спину.
