Элиаде присоединил свой авторитетный голос к хору тех, кто воспевал смерть и жертву легионеров. Он трижды выступал с проникновенными статьями, посвященными памяти Моты и Марина. Две были опубликованы во «Vremea» 24 января, затем 21 февраля 1937 г.; третья — год спустя, 14 января 1938 г. в «Buna Vestire» (печатный орган Железной гвардии). В одной из статьей 1937 г. он писал о Василе Марине: «С момента нашей первой встречи, происшедшей 12—13 лет тому назад, он неизменно оставался страстным поклонником «реакционных» французских писателей и был знаком со всеми произведениями Леона Доде и Шарля Морра. У него был бойцовский характер... Его жертва столь же значима и плодотворна, как жертва Иона Моты. Эти два человека отличались необычной структурой души; оба одинаково радостно встретили смерть»[387]. Годом позже Элиаде неизменно считал: «Хотя Мота и Марин по-разному глядели на жизнь, они одинаково сильно верили в смерть и искали ее с равным пылом... Их смерть принесла свои плоды. Она скрепила печатью ту формулировку смысла жизни и созидания, которую предложило наше поколение: главенство духовного (в отличие от главенства преходящего)»[388].
«Главенство духа», «христианская революция»... Самое меньшее, что можно заметить по этому поводу, — это то, что под пером Элиаде данные термины наполняются очень точным политическим смыслом, следов которого будет не сыскать после 1945 г. Ощущаешь почти неловкость за Клода-Анри Роке, который в ходе бесед с Элиаде в 1978 г. сделал следующее замечание: «Я предполагал, что вы довольно равнодушны к политической тематике. Но я вижу, что в этой области вам свойственны прозорливость, отсутствие склонности к иллюзиям и серьезный подход»[389]. Какими же невероятно наивными кажутся эти слова в свете политических статей Элиаде конца 30-х годов! Нельзя не отметить удивительного таланта интервьюируемого манипулировать собеседником; он с удивительным мастерством использует отсутствие у того информации. Точно так же, заявляя в начале 80-х годов, что «смерть была у легионеров самой популярной темой», а «смерть Моты и Марина стала для них образцом для подражания»[390], он не говорит неправды, а всего лишь опускает важную подробность: именно он, чьи лекции и статьи были столь пристрастны, являлся одним из основных создателей культа смерти.
ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КАМПАНИЯ, АРЕСТ И ПОБЕГ (1937—1939)
1937—1938 годы знаменовали пик деятельности ученого как активиста Железной гвардии. Ее грубо прервал арест, происшедший летом 1938 г. Действительно, с 1937 г. Элиаде не довольствовался тем, что оказывал организации словесную поддержку путем многочисленных выступлений в прессе. По свидетельству М. Себастьяна, он активно участвовал в избирательной кампании 1937 г. Так, в полной версии «Дневника» Себастьяна в записи от 7 декабря 1937 г. значится: «Вчера был день рождения Нины (Нина Рарес, жена Элиаде. — Авт.). С утра я позвонил, чтобы их поздравить. «Г-н профессор завтракает у своих родителей», — сказала мне прислуга. В тот же вечер я у них обедал и выяснил, что на самом деле Мирчи (Элиаде. — Авт.) не было в Бухаресте уже два дня — он уехал в провинцию проводить избирательную кампанию (выборы должны были состояться 20 декабря. — Авт.). Он вернулся домой только вечером. Утренняя ложь прислуги привела меня в ужас: это был обман организованный, обман, поддержанный всем семейством, и они не постеснялись сделать прислугу своей сообщницей. Это показалось мне еще более неприятным, чем мысль, что Мирча бороздил страну от деревни к деревне в составе агитационных бригад, в компании Полихрониада. С ними были и Хайг Актерян (отец философа Арсавира Актеряна. — Авт.), и Пенчу. Они выступали по очереди. Хайг говорил немного театрально и сильно жестикулировал. Не знаю, выступал ли Мирча. Что бы там ни было, все это кажется мне гротескным»[391].
Существует еще один документ, который можно считать доказательством работы Мирчи Элиаде на Железную гвардию в провинции: это свидетельство бывшего легионера Габриэла Баланеску[392]. Тот вспоминал, что обязанности Элиаде состояли в сборе денежных средств для электоральной кампании Железной гвардии в округе Прахова. Как уже говорилось, Железная гвардия в ходе предвыборной борьбы поменяла название и стала называться партия «Все для родины». В ее печатном органе, газете «Buna Vestire», 17 декабря было опубликовано следующее коммюнике: «Партия «Все для Родины» сообщает: руководители партийных подразделений должны осуществить перевод денежных средств, собранных для участия в выборах в палату депутатов и в Сенат, 6 декабря. В 18 часов того же дня они обязаны информировать Николае Тоту (один из руководителей Легионерского движения, председатель Избирательного комитета. — Авт.), собраны ли ими необходимые средства, послав ему телеграмму по адресу: Бухарест, ул. Гутенберга, 3. Имена руководителей подразделений: 1. Секстиль Пускариу. 2. Ион Гаванеску. 3. Николае Розу. 4. Полковник Пипереску. 5. Полковник Кристодолу 6. Мирча Элиаде. 7. Ион Кантакузино. 8. Проф. Пантази». Коммюнике было подписано Николае Тоту, занимавшего пост главы центрального избирательного Бюро Легионерского движения[393]. Здесь представляется немаловажным отметить, что человеком, отдававшим приказы Элиаде, был известный преступник Николае Тоту, организатор убийства еврейского студента Давида Фалика в 1936 г. Студент был убит в Черновцах тремя выстрелами в живот. По свидетельству вдовы Капитана Елены Кодряну, именно там, на улице Гутенберга, в штаб-квартире Железной гвардии, Элиаде «встречался с Корнелиу»[394] (хотя, разумеется, к ее свидетельствам надо относиться очень осторожно, как и к воспоминаниям всей легионерской верхушки, в чьих интересах было сохранить хорошую репутацию Элиаде).
Состоял ли он в то время членом легионерского «гнезда»? На этот вопрос восьмидесятилетний Ион Зяна, бывший функционер Железной гвардии, ответил утвердительно в открытом письме к французскому историку румынского происхождения Нягу Дьюваре. Тот утверждал в своем исследовании, что Элиаде, как и другие интеллектуалы — участники его группы, никогда формально не был членом движения. «Это ложь! Это абсолютная ложь! — отвечал ему И. Зяна. — Касательно Мирчи Элиаде, уважаемый г-н Дьювара, вам следует знать, что он был формальным членом движения, поскольку состоял в гнезде «Акса», которым руководил Михаил Полихрониад»[395]. Фигурировало ли имя Элиаде в списке кандидатов в депутаты палаты депутатов от партии «Все для родины» на выборах 1937 г.? Не существует ни одного заслуживающего абсолютного доверия документа, где бы участие Элиаде отрицалось либо подтверждалось. Однако близкий друг Элиаде и Чорана философ Петре Тутя (1900—1991) это участие подтверждал. В сборнике бесед с философом, опубликованном в Бухаресте незадолго до его смерти, на вопрос: «Как вы объясните, что деятели культуры такого уровня, как Мирча Элиаде, на выборах 1937 г. стали кандидатами по спискам Легионерского движения», Тутя не колеблясь отвечал: «Они это сделали, потому что демократия была опорочена и оказалась более не способна обеспечить внутреннюю и внешнюю безопасность страны»[396].
Полное погружение в политику экстремизмаКак бы там ни было, в 1937 г. публичные исповеди Мирчи Элиаде (их венцом явилась его знаменитая статья «Почему я верю в победу Легионерского движения» — ответ на анкету «Buna Vestire», — опубликованная 17 декабря, всего за 3 дня до выборов) безоговорочно подтверждают высокую степень вовлеченности философа в Движение. В «Дневнике» Михаила Себастьяна содержится очень подробный отчет о ее появлении. Например, запись от 2 марта 1937 г.: «В гостях у Мирчи. Наш с ним долгий политический спор. Он не слушал никаких доводов. Он был лиричен и туманен, выражался больше восклицаниями, междометиями, резкостями... Я ничего не запомнил, кроме одного заявления, которое наконец показалось мне искренним: он любит Гвардию, она его надежда, он ждет ее победы». В споре была затронута история студента-коммуниста Гогу Радулеску, зверски избитого веревками четырьмя подручными Капитана в штаб-квартире организации. Отметим: в их числе был некий Виорел Трифа, который впоследствии, в эмиграции, в 1951 г., станет... епископом Румынской православной церкви в США. «Поделом ему! — воскликнул Элиаде по поводу замученного студента. — Так и надо поступать с предателями. Он, Мирча Элиаде, битьем не довольствовался бы. Он бы ему глаза вырвал», — рассказывает Себастьян. В целом, по мнению его давнего друга, «все, кто не относится к Железной гвардии, все, кто проводят иную политику, чем она, — предатели своей страны и заслуживают своей участи». Себастьян продолжает: «Не исключено, что однажды, перечтя эти строки, я не смогу поверить, что Элиаде так говорил. Поэтому надлежит уточнить, что я всего лишь точно привожу его высказывания. Просто чтобы их не забыть... Я не должен также забывать, как он объясняет свою пылкую приверженность Железной гвардии: «Я всегда верил в примат духовного»[397]. Как мы уже видели, этот тезис с конца 20-х годов неизменно присутствовал в работах Элиаде.
