– Да, Александра Петровна сказала, что у них нет ни минуты времени, что весь путь расписан и их везде ждут. Скажу вам по правде, и кучер, и лошади и экипаж – все высшего разряда.
– Отлично, Арина. Будем жить дальше, как прежде. Занимайтесь делами, и я тоже вернусь к своим баранам.
Домоправительница вышла. А Галактионов расхохотался. Он не мог остановиться до тех пор, пока слезы не залили лицо. Так с ним бывало после сильного напряжения, а он на самом деле испугался за девочек; теперь он возвращался к покойному состоянию.
Ох, к баранам, да? Вернешься к своим баранам, дразнил он себя. Среди них тебе самое место. Потому как ты и есть баран, сэр Майкл. Интересно, Шурочка заранее приготовила что-то вроде корня солодки или льняного семени? Или там расстаралась, чтобы подсыпать Арине? Расстроить желудок такой опасливой особе – раз плюнуть.
Мог бы догадаться, что если Шурочка упиралась всеми четырьмя лапами, как он говорил о бешеной энергии сопротивления, которую она развила перед отъездом – не нужна им Арина, значит, у племянницы есть свой план.
Он быстро прошелся по кабинету. К окну и обратно. Потом снова… и замер.
Та-ак, Галактионов, у тебя уже мозги поплыли не в ту сторону.
Он обхватил себя руками, нервно похлопывая правой рукой по боку.
По ушам тебя надо было хлопать. Рассиропился от разговоров, от пения. Эти сирены тебе такой спектакль устроили, что очевидное не увидел!
Что ж, он подошел к глобусу и что было сил крутанул его. Теперь ясно. Шурочка ненадолго задержится у Игнатовых. Она поедет искать Алексея.
Он почувствовал, как сердце его зашлось.
Ну конечно, поедет. Но может быть, Игнатов…
Как же, она найдет способ объяснить ему. Или сама сбежит. Тайга большая, ищите ее с собаками.
Ну хорошо, хорошо, он похлопал себя по боку снова. Найдет она Алешу, и что с того? Ему сейчас нужно золото, а не девушка.
«Да что ты говоришь! – одернул себя Михаил Александрович. – Конечно, тебе полжизни назад было столько лет, сколько ему… А ты чего или кого жаждал найти, плутая по улицам европейских городов?»
Внезапно он похолодел.
Неужели Шурочка решилась на… Решилась на то, после чего ему самому придется кинуться в ноги отцу Алеши? И молить его о законном браке для племянницы?
Часы отбили новую четверть, потом еще одну. А Михаил Александрович покрывался то холодным потом, то горячим. С усов капнула влага. Они вспотели, когда ему пригрезилась сцена, участником которой был он сам недавно.
Кружевная пена… скользкая влажная кожа… чужое дыхание на щеке. И удушающий аромат тяжелых сладких духов…
«О Боже! Сестра моя! Как я оправдаюсь перед тобой, когда встречу тебя там?» Он произнес это мысленно, поднял голову к потолку. Старинная люстра со свечами загораживала его середину, но он нашел местечко между свечами и вперил взгляд в дубовую темную перекладину. От этого напряженного старания увидеть небо его собственная отчаянная патетика рассмешила Михаила Александровича.
Ишь куда собрался. Сестра в раю, это ясно. Но его туда с какой стати поместят? То, как он живет, едва ли пригодно для вечного праздника. Он покачал головой.
Но у него есть еще годы для зачета, попытался он успокоить себя. Он не собирается отбыть немедленно в иные миры. В иные – нет. Но в дальнюю дорогу ему нужно собираться, причем немедленно.
19
Если Шурочка Волковысская почти не вспоминала о Лидии Жировой, то Лидия, напротив, вспоминала часто. Почти каждый день. Особенно с тех пор, как у нее побывала Варя Игнатова.
Даже досадно, морщила она свои алые губки, густо накрашенные французской помадой, почему никак не может она избавить свою память от этой соученицы? Прошло столько времени, с тех пор как Шурочка вместе с Варей Игнатовой покинули Смольный институт, уехали доучиваться в Англию.
Но если разобраться в истинной причине, то ничего удивительного, что она не могла освободиться от непрестанного присутствия тени Шурочки Волковысской.
Лидия всегда хотела походить на Шурочку, ей даже говорили, что они похожи – цветом волос, ростом, сложением. Но Лидии хотелось большего сходства – она завивала локоны, потому что у нее от природы были прямые волосы.
Она хотела быть такой же веселой, быстрой и смелой, как Шурочка. И независимой. Она пробовала вести себя так же, как Шурочка, – проспать урок, отказаться от ужина. Но Шурочке все сходило с рук, а Лидию наказывали.
Но почему? Она не понимала. Они ведь похожи не только цветом волос, но и тем, что у них нет родителей. И у Шурочки нет больших денег, узнала она от Наставницы.
Но с годами Лидия поняла – у Шурочки есть то, чего нет на самом деле у нее. Барское имя. И дядя, который любит ее, наблюдает за ней и помогает.
Такой, как Шурочка, незачем мечтать о вензеле императрицы. Она обойдется и без него. Дядя найдет ей богатого мужа – Лидия понимала, что потомственная барская фамилия Волковысской стоит многих тысяч золотых рублей.
Почему Лидия не хотела оказаться на месте Вари? Потому что у нее есть то, чего нет у Шурочки, как и у Лидии. У нее есть родители. Стало быть, нельзя на нее равняться. Это было бы неправильное желание.
Но шло время, Лидия взрослела и все яснее понимала – не стать ей Шурочкой, даже если она точно так, как она, завьет свои прямые волосы. Они только будут похожи на природные локоны, но не станут природными… Даже если она оденется, как Шурочка. И никогда она не станет ее подругой.
Ах, если бы она училась за границей, как Шурочка и Варя!
Единственный близкий человек, который заботился о Лидии еще с воспитательного дома, – наставница-надзирательница. Она рассказывала, что в Европе женская эмансипация ушла далеко вперед, оставив позади все попытки русских женщин отстаивать свои права. Там такая, как Лидия, умная и красивая, могла бы устроить свою жизнь скорее, чем в России, говорила она.
Лидия сама не заметила, что с годами зависть медленно сменилась ненавистью.
Чувствуя, как поднимается она изнутри сейчас, Лидия попыталась успокоиться, выбросить из головы Шурочку. Да есть у нее, чем заполнить голову – та жизнь, которую она ведет с некоторых пор, давала множество тем, чтобы занять свою голову. Были в ее жизни радости. Получает она, и часто, то, что ей нравится…
Утомившись от печали, Лидия не без помощи своей наставницы осознала, что даже окажись она в роли фрейлины, получив вожделенный вензель, все равно не быть ей женой сановного человека. Только наложницей. А ею она станет и без вожделенного вензеля.
– Лучше всего, – наставляла ее многоопытная женщина, – подловить купчика. Они, конечно, сейчас тоже не промах – на свои деньги ищут громкую фамилию. Но знаешь ли, им это непросто дается. Новые деньги плохо сходятся со старыми фамилиями.
