мы увидели полицейскую машину, спокойно дожидающуюся зелёного сигнала светофора.
— Шит, фак! — рявкнул Питер и, уже не соображая, что делает, нажал на акселератор. Машина перескочила перекрёсток, всё так же оставшись в противоположной стороне движения.
Мимолётная надежда, что полицейский нас не заметит, была мгновенно развеяна полицейской сиреной. Питер ещё по инерции проехал метров сто и остановился по соседству с длинным рядом машин, припаркованных вдоль дороги. Полицейская машина остановилась прямо за нами, всё так же поигрывая сине-красными проблесковыми маячками. Из неё выбрался невысокий, жирненький полицейский. Он уже собирался направиться к нам, но остановился и задумался. Ситуация была, по всем полицейским меркам, не стандартная, а значит опасная. По полицейским правилам, подходить к машине следует с пассажирской стороны, подальше от потока машин. У нас же было всё наоборот. Полицейский задумался и решил остаться в безопасности. Придерживая рукоятку пистолета, он подошёл к нам сзади.
— Я остановил вас в связи с тем, что вы двигались в сторону, противоположную движению, — официально сообщил полицейский.
Впрочем, мы уже об этом догадались, и Питер это неохотно подтвердил. Потом полицейский задал парочку вопросов, не имеющих отношения к делу и наконец перешёл к официальной части.
— Вы сегодня пили, сэр? — начал он.
— Ни капли, сэр! — соврал Питер, нажимая на свой английский акцент: — Я просто несколько дней назад прибыл из Англии…
— Понятно, — оборвал его полицейский. — И виски вы не успели допить в Англии, — весело добавил он, указывая на бутылку, предательски поблескивающую на заднем сиденье.
— Это подарок другу! — начал изворачиваться Питер.
— Всё ясно! — победно произнёс полицейский. — Мне даже не надо проводить тест на алкоголь, чтобы арестовать тебя.
— За что? — не выдержал Питер.
— Открытая бутылка алкоголя в машине. Раз! Обман представителя власти. Два!
— Всего-то? — изумился Питер.
— Мало? — спросил полицейский. — Ну тогда добавим.
— И сопротивление при аресте. Три! — радостно сообщил он. — Вы арестованы. Прошу выйти из машины!
Питер уже молча выбрался из машины, опасаясь, что находчивый полицейский ко всем обвинениям добавит ещё четыре, пять, шесть, а там, гляди, и двенадцать.
Наручники защёлкнулись на запястьях Питера. Полицейский проводил Питера в свою машину и, придержав его голову, втолкнул на заднее сиденье. Затем он, всё так же придерживая рукоятку пистолета, направился ко мне. Я сидел не двигаясь, почти по стойке смирно. Лучшее, что можно было придумать в этой ситуации. Полицейский явно был из разряда нервных. Настоящий американский коп. Нежный, трепетный, легко ранимый. Прямо Наташа Ростова из "Войны и Мир". Случайно брошенный косой взгляд, случайное неловкое движение могли привести его в истерику. Но если Наташа Ростова в истерике заливается слезами и бросается на грудь своей няни, то американский полицейский обычно выхватывает пистолет и начинает палить до тех пор, пока все патроны не кончатся. А учитывая, что расстояние до него метра два, то имеется некая вероятность, что он в тебя таки попадёт.
Полицейский подошёл ко мне поближе и хищно сообщил:
— А тебя я, собственно, не держу. Можешь ехать.
«Ага! — подумал я. — А ты, дружок, не только трус, но и провокатор. Стоит мне лишь коснуться руля, как я тут же отправлюсь вслед за Питером с набором тех же обвинений".
— Спасибо, сэр! — быстренько выпалил я, выбираясь из салона. — Но, к сожалению, я не умею водить машину.
Полицейский, сообразив, что фокус не удался, потерял ко мне всякий интерес и отправился к своей машине.
— Сэр. Вы не знаете, где тут автобусная остановка? — крикнул я в спину полицейского. Последний тест на человеческие чувства. Полицейский даже не оглянулся.
Тест не прошёл. Все человеческие чувства уже давным-давно умерли, видимо, в момент окончания полицейской академии. Зато Питер, высунувшись из автомобиля, закричал в ответ.
— Я знаю ‒ где! Сэр, разрешите я ему покажу.
Но этот полицейский уже давным-давно не понимал ни шуток, ни нормальную человеческую речь. Он лишь в очередной раз ухватился за рукоятку пистолета и истошно завизжал:
— Фриииз.
Всё. Помочь Питеру было абсолютно нечем, и, пожалуй, нужно было поскорее уносить ноги, пока полицейский не передумал и не сочинил очередной "чардж " по поводу попытки освобождения преступника. Я перепрыгнул на тротуар, смешался с немногочисленными прохожими и скорым шагом направился к знакомому повороту. Минут через пять я подошёл к въезду на Лорэнс и пошёл по обочине. Ещё через несколько сотен метров обочина превратилась в широкую неухоженную пешеходную дорогу, тянущуюся рядом с Лорэнс хайвэй. Дорога уже давным-давно заросла травой и сорняками, пожухлыми от засухи и превратившимися в серо-жёлтое месиво. Посреди этой, с позволения сказать, дороги пролегала узенькая и хорошо утоптанная тропинка. Собственно, лишь по ней можно было идти, потому что трава вокруг вымахала по пояс и даже с человеческий рост. Навстречу изредка попадались мексиканцы на раздолбанных велосипедах. Нелегалы, у которых нет ни машин, ни водительских прав, а велосипед ‒ это единственный способ передвижения. Единственный способ хоть как-то добраться до работы. Они с интересом и изумлением смотрели на странного "гринго", слоняющегося неизвестно где, да ещё в такую жару. Жара действительно стояла весьма неприятная. 90 градусов, да ещё и без капли тени под прямыми лучами маломилосердного июльского солнца. Я шёл уже с полчаса и лишь сейчас начал осознавать, какую же ошибку я совершил. Мне действительно казалось, что всё тут близко, до нашей работы рукой подать. Но "рукой-то подать" — это на машине с кондиционером, летящей по этому самому хайвэю со скоростью 60 миль в час. Пешком-то, да по солнышку будет гораздо больше. По хайвэю неслись блестящие лакированные автомобили, на которые оставалось лишь завистливо посматривать. Но делать было уже нечего. Не идти же назад, и не просить же какого-нибудь проезжающего мексиканца подвезти. Хотя было бы весьма оригинально въехать на паркинг нашей компании, сидя на багажнике велосипеда с мексиканцем за рулём. Начальник мой уж точно бы порадовался. Неожиданно раздались громкие, продолжительные сигналы автомобиля. Я оторвал глаза от тропинки и взглянул в сторону хайвэя. Ура! На обочине стоял знакомый Джип Дэвида. Я рванулся к нему, расталкивая в стороны высокие стебли сорняков. Подбежав, рванул на себя дверцу Джипа и запрыгнул в машину. Дэвид молча и вопросительно смотрел на меня, иногда переводя взгляд в сторону тропинки, вероятно ожидая, что откуда-то из-за густой травы появится Питер.
— Поехали! — сказал я, пристёгиваясь. — Питера сегодня точно не будет.
Джип тронулся, влился в поток машин и покатил в сторону нашего X–Com(a). Я быстренько изложил Дэвиду историю про Питера, хотя истории было тут немного. Всего-то полтора квартала, да полсотни слов — эдакого насыщенного диалога с полицейским. Дэвид
