— Хочешь с ним встречаться, встречайся, — сказала Антонина Павловна и добавила: — Хотя, на мой взгляд, ты могла бы найти для себя кого-то более подходящего.
Клавдия вздрогнула. Сказать? Нет. Если мама увидит Вадима, наверняка решит, что тот Казанова. Даже в Савве она видит коварного соблазнителя. Безопаснее промолчать.
Клавдия стояла перед обитой дерматином дверью, за которой прошли самые счастливые часы её жизни. Сколько раз она прибегала сюда и в радостном нетерпении нажимала кнопку звонка. Кто бы мог подумать, что она будет топтаться на лестничной площадке, не решаясь позвонить.
За дверью её ждал Савва. Милый, добрый, мудрый Савва, который заставил её поверить в себя, сделал яркой и привлекательной. Сегодня она собиралась разрушить их уютный и счастливый мир. В этом было что-то несправедливое, неправильное. Но разве она могла поступить иначе?
Амур — ангелочек с глазами бесёнка
Или бесёнок с лицом ангелочка?
Как различить?
Собравшись с духом, Клавдия вдавила кнопку.
Дверь распахнулась. Клавдию оглушил грохот хлопушек. Воздух взорвался многоцветием конфетти. Это был салют в её честь. На стене прихожей висел огромный плакат с надписью «С приездом!».
Клавдия побледнела и отступила. Сказать Савве правду оказалось ещё тяжелее, чем она представляла. Она сама, как сиамский близнец, должна была вытерпеть его боль.
— Ты что, глупенькая? Испугалась? Я идиот, но я исправлюсь. Сегодня тебя ждёт сюрприз, — сияя, объявил Савва и попытался её обнять.
Клавдия отстранилась. Она знала, что больше не имеет права на сюрпризы. Всё это осталось в прошлом. Бесчестно водить Савву за нос и принимать его знаки внимания.
— Мы должны поговорить, — сглотнув, сказала она.
Улыбка на лице Саввы погасла. Чутьё подсказывало, что разговор не сулит ничего хорошего. Сердце сжалось от недоброго предчувствия.
— Я встретила другого парня, — выдохнула Клавдия.
— Да, конечно, — спокойно ответил Савва, как будто не осознавал смысла слов.
— Ты не понимаешь. Это не мимолётный роман. Я его видела ещё в прошлой жизни, до тебя. Но тогда между нами ничего не могло быть. А там... В общем, ты понимаешь.
Савва мгновение помолчал, а потом сказал:
— Даже если вы были близки, мне всё равно. Я забуду об этом. Обещаю.
— Да не были мы близки! Ты, прямо как моя мама. Между нами ничего не было в этом смысле. Но... я не могу без него. Савва, ты должен понять. Я влюбилась в него ещё тогда, в той жизни. Это сильнее меня.
— Да, конечно, — снова повторил Савва.
— Савва, миленький, я тебя очень-очень люблю, но я ничего не могу с собой поделать.
По тому, как легко она сказала слово «люблю», он понял, что безразличен ей. Прежде она не могла произнести простой фразы из трёх незамысловатых слов. Она говорила: «Мне с тобой хорошо». Нынешнее «люблю» было легковесным и ничего не значило. С таким же успехом она могла сказать: «Я люблю яблочный пирог». В этот миг Савва понял, что потерял её. Он молчал. Его покинуло красноречие.
— Ты обиделся? — спросила Клавдия.
— Нет, — сказал он.
Разве можно обидеться на воду, которая просачивается между пальцами и утекает из рук?
— Мне лучше уйти, — сказала Клавдия.
— Я тебя провожу, — предложил Савва.
— Нет, не сегодня. Пожалуйста, не надо, — отказалась Клавдия.
— Да, конечно, — отозвался Савва.
Она так и не успела снять пальто. Разговор получился на редкость коротким. Клавдия вышла за дверь и оглянулась. Савва потерянно стоял в дверном проёме, а сзади пестрел плакат «С приездом!». Нелепая декорация для сцены расставания. Впрочем, всё, что происходило, было сплошной нелепостью. Она по своей воле покидала единственного друга и мир, где была счастлива. Но она не имела права оставаться.
— Мы будем видеться? — спросила Клавдия.
— Да, конечно, — в который раз повторил Савва, как будто в его лексиконе остались только эти два слова.
Клавдия ушла. Прихожая опустела. Пёстрые кружочки конфетти валялись на полу, как кусочки взорванного красочного мира, паззл, который уже не собрать.
Савва не знал, сколько он простоял, глядя на закрытую дверь, а потом надел куртку и тоже вышел на улицу. Оставаться дома было невыносимо.
Промозгло. Небо прослезилось. Зачастил унылый дождь, похожий на осеннюю морось. Белая, пушистая зима уступила место грязной оттепели.
Савва понимал, что всё было предрешено. Он подспудно ожидал, что она уйдёт. В какой-то миг ему показалось, что счастье возможно. Глупец. Это только в сказке чудовище превращается в прекрасного принца, а в жизни принц является со стороны, оставляя чудовище с носом.
Мысли потерянно метались, запутавшись в паутине отчаяния, а где-то в глубине сознания едва тлеющим огоньком горела надежда: может быть, она ещё вернётся?
Клавдия думала, что после разговора с Саввой сбросит с души тяжесть, но легче не стало. Она задыхалась то ли от чувства вины, то ли от жалости к себе. Прежде она несла беды и огорчения к Савве. Теперь ей была нужна другая точка опоры. Она хотела позвонить Вадиму, но внезапно осознала, что у неё нет его номера телефона.
Клавдию охватило отчаяние. Вдруг Вадим не позвонит и исчезнет из её жизни так же неожиданно, как появился? Она зашла в вагон метро. Ей казалось, что люди косятся на неё. Она постаралась принять безразличный вид и надеть маску равнодушия. Лишь придя домой, Клавдия поняла, что привлекло к ней повышенное внимание. Её белоснежная шапка и пальто были щедро обсыпаны цветными конфетти. В прежние времена они с Саввой хохотали бы до колик над таким конфузом. Теперь она не видела в этом ничего смешного.
Было грустно.
ГЛАВА 30
Клавдия уже забыла приправленный горечью вкус одиночества. Даже в Египте до встречи с Вадимом она была не одна. У неё был Савва, расстояние не имело значения. Магия чувств упраздняет законы физики. Она оборвала нить, связывающую её с Саввой, и волшебство исчезло.
Клавдия отчаянно цеплялась за воспоминания о встречах с Вадимом, но прекрасный принц не объявлялся. Иногда ей казалось, что Вадима не было вовсе. Он испарился бесследно, как сон, как мираж. Почему он не позвонил и не послал ни одной смс-ки? Неужели так скоро забыл? К чему тогда нежные слова и обещания?
А может быть, у него тоже нет её номера? Вдруг он его случайно удалил? Как-то раз у Клавдии такое случилось. Она уронила мобильник в воду, и вся память стёрлась. Благо, там не было ничего важного. Но для неё и Вадима телефонный номер — единственная связующая ниточка, слишком тонкая и ненадёжная. Страшно подумать, что можно потерять друг друга по досадной оплошности. Но разве легче смириться с тем, что Вадим просто-напросто не хочет звонить?
А может, это расплата за то, как она поступила с Саввой? Клавдию охватило тихое отчаяние. Она потеряла точку опоры и не обрела новую. Дни стали тоскливыми, а вечера однообразными и пустыми.
Как длительно творится созидание.
Вершится таинство алхимией природы,
Чтоб гусеница бабочкою стала.
Мгновение — и красота исчезла.
Огонь свечи разрушил совершенство.
За одну неделю жизнь Клавдии вернулась на круги своя. Оттянутые на коленках джинсы и свитер снова стали её второй кожей. Отсиживая нудные часы в университете, она возвращалась домой. Ей было некуда спешить и не для кого наряжаться.
Ей не хватало пеших прогулок, посиделок при свечах, походов в театр. Она даже не знала, по кому тоскует больше: по Вадиму, который пронёсся, словно цунами, разбередил, растревожил и исчез, или по Савве, который по кирпичику построил для неё новый мир. Клавдию тянуло позвонить ему, но гордость не позволяла вернуться, как брошенной собачонке зализывать раны.
Антонина Павловна видела, что с дочерью творится неладное. Она ожидала, что девочка сама признается, что её тревожит, но Клавдия молчала. Поняв, что на откровенность дочери рассчитывать не приходится, она решила сделать первый шаг.
— Клавочка, что произошло?
Клавдия пожала плечами.
— Ничего.
— Я же вижу, что-то не так. Ты целыми днями сидишь дома. Снова влезла в джинсы. Поссорилась со своим?..
Клавдию раздражало, что мама избегает называть Савву по имени.
— Саввой, — подсказала она и язвительно добавила: — Его имя несложно запомнить, если постараешься.
— Клавдия, я не понимаю, чего ты злишься. Разве я не предложила подвезти его из аэропорта? Хотите встречаться — пожалуйста. Пусть он приходит к нам. Я не возражаю. Только не куксись.
— Поздно, мама. Между нами всё кончено.
Антонина Павловна вздохнула с облегчением. Ей с первого взгляда не понравился этот ПТУшник с обворожительной улыбкой. Хорошо, что он отлип. Нужно, чтобы Клавдия как можно скорее о нём забыла.
— И из-за этого ты себя похоронила? — спросила она. — Поверь мне, это не конец света. Встряхнись. Ты же симпатичная девочка. Сходи на танцы или на дискотеку, в конце концов.
