— Так будем надеяться, что они не слишком сильны, — сказал сэр Динадан.
Итак, они подъехали к замку и, коротко говоря, разделались с обоими стражами у ворот. Они разоружились и собрались насладиться заслуженным отдыхом, как вдруг у ворот появились сэр Паломид и сэр Гахерис.
— Что такое? — удивился сэр Динадан. — Я уж надеялся отдохнуть.
— Рано еще, — сказал ему Тристрам. — Нужно соблюсти обычай замка. Нам предстоит сразиться с двумя рыцарями, так что надевайте доспехи и готовьтесь к бою.
— В злосчастный день я сделался вашим спутником! — повторял Динадан. — Помоги мне Бог!
Итак, он надел доспехи и поскакал на бой вместе с Тристрамом. На этот раз ему не повезло: Паломид выбил его из седла, Тристрам же одолел Гахериса, так что счет вышел равный. Теперь им предстояло сражаться пешими на мечах. Сэр Тристрам подошел к Динадану — тот все еще лежал подле своего коня, сильно расшибившийся.
— Вставайте, — велел он ему. — Будем сражаться.
— О нет! — возразил Динадан. — Не стану я биться. Я был ранен в сражении с тридцатью рыцарями, а теперь меня опять покалечили. Больше я сражаться не в силах. Только безумец станет рисковать и снова лезть в бой. Будь проклят день, когда я повстречался с вами. Вы и Ланселот — два величайших в мире безумца. Я-то знаю, прежде я был спутником Ланселота, а в итоге провалялся три месяца в постели, страдая от мучительной боли. Упаси меня Бог от вас обоих, в особенности же от вас, сэр Тристрам!
— Хорошо, — сказал Тристрам, — я сам справлюсь с обоими.
И понятно, каков был исход битвы.
Теперь мы поведаем о злых умыслах феи Морганы
Тристрам получил известие о большом турнире, который короли Шотландии и Северного Уэльса вознамерились провести в замке Дев. Король Шотландии просил Ланселота выступить на его стороне, а король Северного Уэльса звал к себе Тристрама. Тристрам решил явиться на турнир. По пути в замок Дев он повстречал прекрасную даму, которая просила его разыскать и вызвать на бой рыцаря, разорявшего те края. Тристрам с готовностью согласился выполнить ее просьбу, чтобы завоевать тем самым еще большую славу. Он проехал вместе с дамой шесть миль, и они повстречали сэра Гавейна. Гавейн узнал даму из свиты колдуньи Феи Морганы и понял, что она пытается завлечь Тристрама в беду.
— Добрый рыцарь, — окликнул он Тристрама, — куда вы направляетесь с этой дамой?
— Не знаю, — отвечал тот. — Она — мой проводник.
Гавейн обнажил меч и подступил к даме вплотную:
— Если не скажете мне, леди, что вы задумали, погибнете на этом самом месте. Мне хорошо известно коварство вашей госпожи Феи Морганы.
— Помилосердствуйте! — взмолилась молодая дама. — Пощадите мою жизнь, и я все вам расскажу.
— Говорите!
— Фея Моргана разослала тридцать своих дам на поиски этого человека, и я — одна из этих тридцати. Нам велено заманить его в замок Морганы, посулив ему битву и славу, а там его подкарауливают пятьдесят рыцарей: они должны убить его и отомстить за тех тридцать, которых он одолел.
— Господи Боже! — воскликнул Гавейн. — Чтобы сестра короля замыслила такое предательство!
Обернувшись к Тристраму, он предложил:
— Сэр, не желаете ли поехать со мной? У меня есть план, как застать эти полсотни рыцарей врасплох.
— Охотно. Мне бы хотелось разделаться с ними. Мне уже доводилось сражаться против воинов Феи Морганы.
Вдвоем они поскакали к замку Феи Морганы, и когда приблизились, Гавейн воззвал:
— Королева Моргана, вышлите рыцарей, что подкарауливают сэра Ланселота и сэра Тристрама. Нам известен ваш подлый умысел, и мы разгласим его на весь свет.
Королева отвечала с крепостной стены:
— Я хорошо вас знаю, сэр Гавейн, и догадываюсь: вы заговорили так отважно, потому что рядом с вами едет рыцарь, исполненный доблести. Мне известно, кто этот рыцарь с гербом Корнуолла. Своим людям я не позволю сражаться с вами обоими — вместе вы слишком опасны.
Тристрам в досаде поехал прочь. На развилке дорог он распрощался с Гавейном и поехал в сторону замка Дев. Дорога привела его в рощу, и там был источник. Тристрам сошел с коня и напился воды, а затем, сняв шлем, лег отдохнуть под деревом. Пока он спал, явилась дама Брагвейн, служанка и спутница Изольды. Она давно уже повсюду разыскивала Тристрама и прослышала, что он где-то в тех краях. Теперь она его нашла и, усевшись в сторонке, стала ждать, пока он проснется.
— Приветствую вас, сэр Тристрам, — сказала она ему. — Я давно вас ищу.
— И я вас приветствую, леди Брагвейн! Почему вы решили меня разыскать?
— Я принесла письма от королевы Изольды.
Он прочел жалобы королевы и сильно растрогался.
— Поезжайте со мной в замок Дев, — попросил он даму Брагвейн. — Там я напишу и передам вам письмо с утешением для королевы.
Теперь мы расскажем о турнире
Дама Брагвейн охотно поехала с Тристрамом, и по пути они встретили престарелого рыцаря по имени Пеллоунс. Старик жил в усадьбе поблизости от луга, на котором затевался турнир. Он сказал путникам, что приготовления в замке Дев близятся к концу, и что Ланселот будет сражаться под щитом с гербом Корнуолла. Пеллоунс предложил им разместиться в усадьбе. Как раз возвратился его сын после двухлетнего отсутствия.
— Мы будем праздновать и веселиться, — посулил он, — ибо Персид вернулся к нам.
— Я знаком с вашим сыном, — сказал Пеллоунсу Тристрам. — Сэр Персид — достойный рыцарь.
На самом деле Тристрам однажды преломил с ним копье и флиртовал с его дамой.
Все трое поехали в замок, и там Тристрама приветствовал молодой Персид.
— Вы же из Корнуолла, не правда ли? — спросил он гостя. — Я бывал в том краю. Я состязался с рыцарями на глазах у короля Марка и сумел одолеть десятерых. Но потом против меня вышел сэр Тристрам. Знаком ли он вам? Он пытался соблазнить мою возлюбленную. Этого я ему не забуду и не прощу.
— Ах, — отвечал Тристрам, — я хорошо понимаю, за что вы его возненавидели. Как вы думаете, вы сможете его одолеть?
— Мне известно, что сэр Тристрам — славный рыцарь, вероятно, мне никогда не сравниться с ним. Но моей любви ему не завоевать.
Беседовали они в нише сводчатого окна, откуда могли видеть рыцарей, готовившихся к турниру. Тристраму бросился в глаза рыцарь в черных доспехах верхом на черном жеребце.
— Кто этот рыцарь? — спросил он Персида.
— Один из лучших в мире.
— Ланселот?
— Нет, Паломид. Тот самый, который еще не принял крещение.
