дракон складывая руки на широкой груди, упрямо стоя на месте.
— Торкел, ну хватит. Неужели не найдешь чем себя занять, пока я искупаюсь?
Стараясь держать лицо, я чувствовала как паника затапливает разум, от осознания, что в любой момент правда может открыться. «Я еще не готова.»
— В последний раз, когда я оставил тебя одну ты шлепнулась в обморок. Что если это повторится в ванне. Я никуда не уйду! — настойчиво отчеканил мужчина, сохраняя каменное лицо. — Боишься, что опять сорвусь? Могу пообещать, что останусь стоять здесь. Но не спущу с тебя глаз.
«Вот этого я и боюсь.»
— Бьерн, — зная какое воздействие на него оказывает настоящее имя, громко произнесла его, наслаждаясь эффектом.
Мужчина вздрогнул, а желваки на скулах резко заходили.
— Прошу, мне нужно немного уединения…
— В ближайшее время уединение тебе не светит, во всяком случае до тех пор, пока я не разберусь в чем причина обморока и не буду уверен, что твоему здоровью ничего не угрожает! Смирись! — более резко проскрежетал дракон, а в глазах блеснуло еле уловимое раздражение.
— Ну что за упертый баран?! — обречено вздохнув, пробормотала я
А мужчина, потеряв терпение, двинулся на меня.
— Что ты задумал? Ты сказал, что останешься на месте.
— Раз сама не можешь, я тебя раздену и искупаю! — рыкнул Тор, оттесняя меня к ванне, до тех пор пока я не села на борт.
— Я могу сама.
— Знаю, — проговорил будничным тоном, потянувшись к завязкам рубашки. — Но строишь из себя недотрогу. Я уже говорил, что ничего не сделаю, пока не попросишь.
— Ты меня целовал…
— Не считается, — голос дракона изменился, становясь более хриплым, полностью выдающим его возбуждение. Но вопреки желаниям он продолжал заниматься шнуровкой.
А потом руки скользнули вниз, хватаясь за край рубашки.
Резко дернувшись, прижала ткань к телу, не позволяя стянуть ее с себя.
— Стой… не надо… подожди… могу сама… пожалуйста, побудь снаружи! Я просто буду постоянно говорить, и ты будешь знать, что все хорошо… — тараторила я, чувствуя как невольно начинают дрожать руки.
— ЛИРА, ХВАТИТ! — зарычал дракон, вынуждая меня затихнуть. — Да что, черт возьми, происходит?! Заканчивай заниматься ерундой!
Хныкнув последний раз отпустила полы рубашки, выпрямляя руки по швам, чувствуя как Тор снова ухватился за края. Решив не заморачиваться с дальнейшими уговорами, дернул ткань в разные стороны, разрывая ее по груди… по животу…
Зажмурившись и затаив дыхание я ждала, слушая оглушительный звук рвущегося льна.
«Еще секунда и правда откроется…»
Полностью разорванная рубашка распахнулась, скатываясь по моим рукам и бесформенной кучей падая на пол.
Обжигающий взгляд опалил мое тело, когда Тор жадно изучал каждый изгиб, спускаясь все ниже пока не дошел до метки.
Воздух с шумом покинул легкие мужчины. Он не шевелился. Бирюзовые глаза были прикованы к моему животу. Дракон казался безжизненной статуей, не сводящей с меня взгляда. А я чувствовала себя странно, нервозно, испуганно. Неосознанно потянулась к животу, обхватывая его руками, пытаясь спрятать от пронизывающего взгляда метку, но Тор перехватил мою руку, не позволяя совершить задуманное.
47
Легкая ткань слетела с хрупкого женского тела, оголяя изящную фигурку моей избранницы. Хоть и обещал держать себя в руках, это стоило титанических усилий. Желание прижать ее к себе, снова завладеть этими мягкими губами, не отпускать до рассвета, снова и снова доводя до исступления, заставляя кричать мое имя… настоящее имя, сводило с ума. Руки жгло от необходимости прикоснуться к бархатной коже, но все, что я себе позволил это смотреть голодным взглядом на столь желанную женщину.
Лира была слишком нервной, взволнованной. Как испуганная кошка вжалась в борт ванны, а я не мог понять в чем причина. «На улице мне показалось, что она хочет меня так же сильно, как и я ее, а сейчас… я не ощущал даже легкого возбуждения, лишь панику и нервозность. Что выводило из себя и безумно расстраивало. Неужели я настолько ей не нравлюсь, и теперь, когда горячка отступила своими прикосновениями довожу ее до такого состояния? Что-то не так… Я уверен, что она тянулась ко мне.» Страх, от воспоминания о Лире, безвольно лежащей в моих руках, не позволил уйти, оставив девушку в покое.
«Я не стану прикасаться в интимном плане, но не спущу с нее глаз.»
Не удержавшись прошелся полным желания взглядом по манящим губам, переходя к тонкой шее, ключицам, налитой пышной груди, поймав себя на мысли, что она будто стала больше. Ниже… изящная, мягкая, потрясающая… Взгляд уловил узор под пупком девушки и я застыл. А в голову ударила кровь, вышибая из нее все связные мысли…
Я не мог поверить в увиденное. Даже моргать перестал гипнотизируя заветный рисунок.
Всю жизнь отгонял от себя мысли о настоящей семье, о детях и любящей жене. Не смея мечтать, что когда-нибудь увижу на своей женщине метку, доказывающую, что скоро я стану отцом.
Нервозность Лиры ощущалась даже в воздухе. А я не сводил глаз с рисунка на сливочной коже.
«Отцом… Я?! У меня будет сын?» — в голове шумело от сумасшедшего волнения и счастья, будоражащего кровь. Но вопреки внутренней феерии я не мог произнести ни слова, шокированный новостью. — «У меня может быть настоящая семья? Ведь может…»
Лира поежилась, а рука скользнула к животу, пряча от меня заветный рисунок. Быстро схватив ее за запястье, притянул испуганную девушку к себе, чувствуя как она дрожит.
«А может я дрожу? Не понятно, но в моем состоянии это вполне возможно».
Прижался к любимым губам, стараясь не наседать. Но ощутив напряжение, не оставляющее хрупкое тело, усилил напор, ожидая пока она поддастся, что и случилось спустя несколько ударов сердца. Задыхаясь от собственного счастья, страсти и любви переполняющих меня до краев упал на колени перед матерью моего будущего ребенка.
— Спасибо, малышка! — поцеловал нежную кожу, где расположился рисунок. — Спасибо! — продолжал шептать, под всхлипывания Лиры, от которых у меня остановилось сердце.
«Не хочет? Боится? Рыдает…» — пронеслось в голове и я поднял глаза на девушку привалившуюся к борту ванны, и тревога наконец отступила. Она улыбалась, а по щекам продолжали катиться слезы.
— Лапуль, ну чего ты опять ревешь? — еще раз поцеловав животик, в котором рос мой сын, улыбнулся своей нареченной.
— Не знаю. Просто реву! Гормоны!
