воришке, пока по холлу не разнесутся двенадцать гулких ударов. Боже, не надо больше таких потрясений!
Может быть, надо было попрощаться с Тимоти?
Я взглянула наверх, где мальчишка спал в большой кровати своего отца. Нет, не стоит подниматься. Вдруг разбужу. Да и лучше ему будет без меня с родным дядей. Пусть. Надо бежать. И побыстрее, Николя ждать целую ночь не сможет.
По правде говоря, я стала немного сомневаться в успехе нашего с ним предприятия. Мне уже казалось, что всё это глупо и смешно. Ну разве я стою таких усилий? Разве я достойна настолько великодушного предложения? Да и вообще…
Но по парку шла очень быстро, торопясь, хоть и в мыслях царил кавардак. Спешила с замирающим сердцем, боялась, что Николя обманул, не приехал или наоборот — приехал и не дождался. Но вот за деревьями замаячил огонёк, и я шею вытянула, вглядываясь в темноту. Карета! И правда, карета, а над местом возницы лампа помигивает. Словно зовёт, словно манит меня к себе…
Я бегу, бегу!
Тяжёлая рука схватила за плечо и рванула назад. Я завизжала, Клаус залаял, заржали встревоженные лошади. Со стороны кареты раздались голоса, а мне зажали рот ладонью. Я попыталась брыкаться, лягаться, а в голове вопил ужас. Нет! Нет-нет-нет! Меня подставили! Меня схватили! Это полиция!
— Да тише вы, Антонина, — зашипела мне в ухо полиция голосом Нокса. — Куда вы собрались с этим прохвостом?
Я замычала из-под его ладони, чтобы отпустил меня, но дворецкий не понял, зарычал шёпотом:
— Вы с ума сошли, да? Вы захотели приблизить момент своей казни?
— Ы! — приказала я ему. Нокс отнял ладонь, и я с яростью боднула его головой в грудь: — Пустите меня, вы, эгоист! Николя хочет спасти меня! А вы приближаете меня к казни, да!
— Да вас поймали бы ещё до отплытия корабля! Вас поймали бы по дороге, вы под следствием и под наблюдением полиции! Антонина! Да очнитесь же! Это наваждение! Вас запутали артефактом!
— Каким артефактом? Николя влюблён в меня в отличие от вас, сухарь несчастный!
— О, господь всемогущий, — простонал Нокс и вытащил из кармана какую-то штучку, невидимую в темноте. Я отшатнулась:
— Не трогайте меня, отпустите немедленно!
Но он почти с размаху влепил штучку мне в лоб. Аж искры из глаз посыпались! Но больно не было, плоский круглый камушек повисел немного и упал обратно в ладонь Ноксу. А я…
Я замерла под деревом посреди сада в праведном ужасе.
Что я тут делаю?
Я собиралась бежать… С художником… В Хранцузию… Бросив Тимоти и маленьких девочек из приюта…
Что на меня нашло? Наваждение какое-то, и правда что! Как сказал Нокс? Меня запутали артефактом. А дворецкий распутал другим артефактом. Боже, как стыдно!
— Нокс, — дрожащим голосом прошептала я, — а что это было?
— Я провожу вас в вашу спальню, миледи, — ответил Нокс невозмутимо. — И расскажу вам, чего вы сумели избежать сегодняшней ночью.
Глава 15. Такие разные мужчины
Тихо, как две серые мышки, сопровождаемые собакой, мы пробрались обратно в дом. Нокс нёс мой саквояж и поддерживал меня за локоть. Мне было так стыдно перед дворецким, что я молчала в тряпочку. Нокс тоже молчал, а я чувствовала щекой его взгляды. И от этих взглядов становилось чуточку легче. Словно я знала, что он понимает и не осуждает.
В спальне было холодно. Нокс поставил саквояж у двери, а Клаус сразу же вспрыгнул на кровать и закопался в покрывало, сунув нос в лапы.
— Я сейчас разожгу камин, Антонина, вы вся дрожите.
Обняв плечи руками, я и правда тряслась, как осиновый лист. Но не от холода. Мне было страшно. Как же так можно загипнотизировать человека? Ведь Николя ничего у меня перед носом не раскачивал, никаких таких слов не говорил…
Дрова затрещали, разгораясь, кора жалобно сворачивалась в рулончики, и тепло постепенно окутывало комнату. Но я всё так же дрожала. Нокс подошёл ко мне, качая головой:
— Я принесу вам валлиты, миледи. Или нет, лучше брога. Садитесь к камину, согрейтесь, я мигом.
Он ушёл, а я опустилась в кресло и вытянула ноги к очагу. Вздохнула. Когда же мои траблы закончатся? Когда я вернусь домой в своём теле? И случится ли это когда-нибудь? Уже ни в чём нельзя быть уверенной… Все норовят только предать и сделать гадость.
Дверь снова скрипнула. В комнату вплыл поднос, а за ним вошёл Нокс. Одним мановением руки он отправил поднос с бокалами и бутылкой кружиться вокруг моего кресла, а потом встать с лёгким звоном на столик. Я улыбнулась, подняв взгляд на Нокса. Можно быть уверенной только в нём.
Дворецкий не предаст.
Он наполнил мой бокал прозрачной рубиновой жидкостью и протянул мне. С первым глотком мне обожгло гортань, но это ощущение сразу же прошло, и долгожданное тепло разлилось по груди, по животу, а потом вступило в голову. Но не опьянило, а как будто даже прочистило мозги, просветлило. Я неотрывно смотрела на Нокса, даже не зная зачем. Искала что-то в его глазах, что ли? Но он отступил мне за спину, положил жаркие тяжёлые ладони на мои плечи и принялся аккуратно разминать их.
От этого простого жеста стало так хорошо, что я закрыла глаза и подалась к Ноксу, откинула голову на его живот и протянула тихо:
— Спасибо, Нокс.
— Зовите меня Фелтон, — с доброй усмешкой ответил он. — Это моё родовое имя.
— Мне привычнее Нокс…
— Что же, раз привычнее, — он присел передо мной и взял мои руки в свои ладони, поднёс к губам: — Вы уже согрелись, это добрый знак.
— Благодаря вам… — выдохнула. Он поцеловал каждую из моих кистей, потом каждый пальчик отдельно, прижался к ним лицом и сказал глухо:
— Я всегда буду рядом, Антонина.
Сердце робко запело, и мне показалось, что это была мелодия песни, где девушка просила починить её сердце, чтобы вновь полюбить. Я полюбила… В странных обстоятельствах, в другом мире,
