я в это не верю, хотя вряд ли Крессида врет, пусть даже у нее есть свои недостатки, – она сказала, что ты поговаривала о полете на планере.
Джилли тоже засмеялась, надеясь скрыть румянец смущения.
– Это тебе Крессида сказала?
– Я знала, что это чепуха, – продолжала Хелена, пока Джилли соображала, что сказать. – Она больше переживает за вас с Лео. – Хелена вздохнула. – Ее беспокоит, что тебе трудно с ним встречаться, потому что мне он не нравится. Она считает, что он твой последний шанс на счастье и я не должна мешать вашим отношениям.
– Крессида несет чушь, – твердо сказала Джилли. – Она убеждена, что между мной и Лео что-то есть, тогда как на самом деле ничего нет.
– Ох, гора с плеч! Будь между вами любовь, я бы приложила все силы, чтобы принять этот факт, но я очень рада, что мне не придется это делать.
– Тебе и не нужно, – твердо сказала Джилли.
– Но Крессида говорит, что Лео, возможно, твой последний шанс на счастье.
Хелену явно нужно было убедить.
– Милая, если мне станет одиноко, я просто зайду в «Киндер» и найду себе мужчину. Или «Киндер» – это электронная «читалка»?
Джилли немного волновалась, что она, возможно, перестаралась с образом старушки. Но поскольку Хелена снова покатилась со смеху, она поняла, что все в порядке.
– В «Тиндер» я никогда тебя не пущу, даже не надейся, мамочка. Ты вечно будешь сомневаться, куда смахивать – влево или вправо.
Но когда дочь ушла, Джилли задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы Хелене не понравился Уильям. Каково бы ей было сознавать, что придется отказаться от него из-за дочери? Это будет совсем непросто, решила она. Даже пытаться не стоит.
Глава 22
После ярмарки Джилли, казалось, только и делала, что застилала кровати, пекла печенье, составляла букеты и занималась стиркой. Ей нравилось быть загруженной, но она уставала. И хотя физически она была занята дни напролет, голова у нее была свободна, а потому все ее мысли были об Уильяме.
При первом знакомстве с Лео она была впечатлена. Он был таким стильным и обаятельным, относился к ней как к королеве и водил по шикарным местам. Но, лучше узнав Уильяма, она поняла, насколько тот приятнее, добрее и, как она теперь считала, привлекательнее Лео. Уильям был тихой лошадкой, которая остается незамеченной, пока не окажется у финишной черты. Но был ли он по-прежнему заинтересован победить в этом забеге? Как бы это выяснить?
Если бы он не увидел ее с Лео, она могла бы просто пригласить его на обед или что-то в этом роде. Более того, если бы он не увидел ее с Лео, он, безусловно, сам бы вышел на связь. Но Джилли не решилась написать ему по электронной почте и сказать, что они с Лео не вместе, ведь, возможно, на ярмарке Уильям на самом деле смотрел не на них, а на что-то совсем другое. Жаль, что она такая трусиха. Хелена не стала бы переживать по такому поводу, она бы написала Уильяму и все объяснила.
Мысли о Хелене тоже вызывали беспокойство. Что происходило между ней и Джаго? Он такой славный парень, и если с ним что-то не так и он не подходит ее дочери, ей будет очень жаль.
Тут ее озарила мысль. А может, он гей? Разумеется, это не означает, что с ним что-то не так, но в этом случае Хелене он не пара! Это представлялось маловероятным, но Джилли не доверяла своей способности определять ориентацию. Разве гетеросексуальный мужчина способен на такую нежную заботу, какую проявляет Джаго по отношению к Хелене? Пожалуй, нет! И в пристрастии к грелкам, пусть их все любят, все-таки есть что-то гомосексуальное.
Но пусть даже Джаго было не суждено стать отцом ее внуков, тем не менее он был прекрасным человеком и очень хорошим другом Хелене. Эта мысль ее утешила.
Она размышляла о сексуальной ориентации Джаго, а сама тем временем пекла очередную порцию печенья, задаваясь вопросом, не надоело ли ей раз за разом готовить одно и то же, когда зазвонил телефон. Питая слабую надежду, что это не очередные постояльцы – ей не помешало бы несколько выходных, – она ответила на звонок.
– Дорогая, это Дафна! Как дела?
– Я в порядке, Дафна. Рада вас слышать, а вы как поживаете?
Джилли вытерла руки о фартук.
– Бодрячком, милая, держусь бодрячком. И знаете, у меня есть план.
– Меня это слегка пугает.
Джилли очень надеялась, что если план подразумевал вторжение в ее гостиницу неуправляемой дамской компании, то у нее будет время подготовиться должным образом.
Дафна пропустила мимо ушей осторожное замечание Джилли.
– У Уильяма скоро день рождения.
– Да что вы?
– Да, и знаете что? У него никогда не было вечеринки! Ни разу, за всю жизнь. Поэтому я решила ее организовать.
– А почему только теперь? Ему, должно быть, за пятьдесят, – сказала Джилли.
– Я просто предположила, это была обязанность его родителей, но выяснилось, что нет. Поэтому я должна сделать это сейчас!
– Хорошо, чем я могу помочь?..
Она на мгновение задумалась, не предложить ли провести вечеринку в гостинице, но потом решила, что это будет выглядеть нарочито. Если Уильям ничего к ней не чувствует, это будет ужасно – для него и для нее.
– Ну, вы можете прийти, и – если это не слишком вас обременит – испечь торт. Я могла бы обратиться к кому-нибудь еще, но решила, что вы справитесь гораздо лучше.
– Конечно! Я буду очень рада. Какой торт, по-вашему, ему хотелось бы? Бисквитный? Фруктовый? Шоколадный?
– Ему бы понравился торт в форме планера. Это же его хобби.
Это было неожиданно.
– Мне представлялся именной торт из шоколадного бисквита с белым масляным кремом. Может, со свечами?
– Да, планер из шоколадного бисквита – это будет потрясающе! Большое спасибо, Джилли, я знала, что на вас можно положиться.
Джилли несколько вяло отреагировала на восторги Дафны.
– И да, это будет вечеринка-сюрприз, – добавила та.
– Ох! – Защитные инстинкты Джилли взяли вверх над желанием всегда быть полезной и прийти на выручку.
– Вы уверены, что ему это понравится? Я имею в виду, что вечеринка-сюрприз – это мероприятие на любителя.
Однажды ей случилось быть свидетельницей того, когда дама, которая была не при параде, явно не обрадовалась тому, как друзья выпрыгивают из-за кустов.
– Уильям ведь… тонкая натура? – Это былая неверная характеристика, получалось, что он вроде как поэт. – Я хочу сказать, что он спокойный по характеру. В нем нет ничего от шоумена.
– Все
