Данилов, возясь со штанами, артистически тянул паузу, отсчитывая секунды. Одна, две, три… Вскинув руку, чтобы прикрыть лицо от света, он прохрипел сдавленным голосом, в котором невозможно разобрать акцент:
— Убери…
И в эту секунду Данилов вдруг сообразил, что не знает, как сказать по-немецки «прожектор». Фраза получилась обрубленной. Не найдя лучшего решения, он отвернул лицо в сторону. Нервы напряглись до предела. Казалось, что ноги сейчас откажутся слушать голову и сами отбросят Николая за угол.
Наконец с вышки послышалась короткая возня, звук стукнувшей о дерево каски, и прожектор поплыл в сторону.
— Молодец, ефрейтор! — звенящим шепотом проговорил Каранелли, на всякий случай по-немецки. — Теперь ты!
— Полминуты, капрал! — на том же языке отозвался Данилов. — Глаза отойдут.
Действительно, через несколько секунд, положив автомат на землю, Николай двинулся к вышке, поправляя шашку за спиной. Луи отвел прожектор в сторону так, чтобы верхняя площадка лишь слегка подсвечивалась боковыми лучами, и припал к пулемету. Пока Данилов на лестнице, он надежно прикрыт. Но когда выскочит наверх, то придется сражаться уже самому — одному против двоих. Но Каранелли искренне надеялся, что часовые спят, как те, что спали у пулемета на въезде, — прожектор уже давно не шевелился.
Осторожно, даже затаив дыхание, Данилов поднимался по лестнице. Тишина не нарушалась никакими звуками, и потому скрип перекладины прозвучал как раскат грома. Страх непоправимости случившегося выплеснулся мощной порцией адреналина, и Николай в доли секунды взлетел на площадку вышки, даже не успев подумать о том, что может нарваться на автоматную очередь в упор.
Фрицы действительно дремали — один справа, прислонившись к столбу, другой слева, положив голову на руки, скрещенные на перилах. Но скрип ступеньки выдернул из полусна обоих.
Данилов еще раз оценил, потом конечно, способ закрепления шашки за спиной. Когда берешься за рукоять, — ты уже замахнулся! Не совсем ловко, но это замах, позволяющий нанести сильный удар.
Фриц, стоящий около пулемета, беззвучно осел на пол. Но другой успел выпрямиться, и, положив руки на автомат, поворачивался к Николаю. Понимая, что переносить клинок на другую сторону уже поздно, драгун мгновенно поднял колено к уху и, распрямляя ногу, ударил немца пяткой в скулу. Так, как его заставлял бить по стволам деревьев Каранелли по сто раз в день. Удар опрокинул противника через перила. Каска смогла предотвратить тяжелые травмы головы, потому немец умер от перелома шеи. Мгновенно.
Данилов, едва переведя дыхание, успел убрать шашку, как снизу послышался приглушенный голос француза:
— …вверх! — рука показывала на прожектор.
— Понятно! — пробормотал уже на русском Данилов. — Знаток языков. Тоже не знаешь, как по-немецки «прожектор» будет? А ведь запросто можно было сгореть из-за такой мелочи.
Ни ему, ни Каранелли в голову не пришло, что надо просто спросить у Олега, как это, уже хорошо известное им на русском языке слово, будет звучать по-немецки.
Луи уже с пулеметом, снятым с турели на вышке, занимал позицию напротив барака, где располагались основные силы роты охраны, беря под прицел окна и двери. Луч ушел в небо, подавая лежащим в поле товарищам оговоренный сигнал.
Все остальное заняло одиннадцать с половиной минут. Каждый точно знал, что ему делать. Данилов и группа Колганова тащили к мотоциклу сотню килограммов поклажи. Не доходя метров сто, Чернобровый и Красцов опустили груз на землю и бегом вернулись к складу. В два приема Данилов и Колганов загрузили коляску. Тем временем Лемешев и Тонь добрались до взрывчатки. Сергей продемонстрировал неплохой уровень подготовки, устанавливая детонаторы и раскладывая бикфордовы шнуры. Они с Лемешевым тоже работали по плану — как и все, они точно знали, где что лежит. А потом, когда шнуры уже были подожжены, вся пятерка отступила в противоположную от мотоцикла сторону, напрямую к реке Свиная, прихватив не меньше боеприпасов и продуктов, чем их было в коляске.
Первый небольшой взрыв сорвал крышу одного из амбаров и поджег его. С сухим щелканьем рвались патроны, беспорядочно метались внутри ракеты, изредка взлетая в небо. Колганов завел мотоцикл, и они с Даниловым направились по полю в сторону Орши, намереваясь, однако, повернуть затем к Днепру, чтобы по широкой дуге приехать в дубовую рощу на слиянии рек.
Поднятые взрывом немцы, под истеричные лающие команды, выпрыгивали на улицу в предрассветные сумерки, когда ровно через девяносто секунд, благодаря умело разложенным детонационным и бикфордовым шнурам, рванул весь остальной запас взрывчатки, что хранился на складах.
Глава восьмая
КЛИМЕНТЫ
I
Вернувшийся из Лядов Отто фон Бридель выглядел мрачнее тучи. Попытку пройти по следам бандитов пресек проливной дождь — очень скоро солдаты начали вязнуть в глине. Мотоциклетные следы были еще неплохо видны, и они шли на запад. Но штандартенфюрера не покидала уверенность, что русские ушли на северо-восток, за реку. Только там можно укрыться надежно.
В то время, когда немцы вместе с полусотней полицаев Клюка двигались по следам, оставленным мотоциклом нападавших, отряд Каранелли переправлялся через Свиную. Данилов, несмотря на длинную петлю, уже был здесь. Мотоцикл стоял в кустах, сам Николай занял грамотную позицию с пулеметом, прикрывая подступы к роще.
— Отлично, Князь! — с трудом переводя дыхание, проговорил Луи. — А где Колганов?
— Здесь я, товарищ командир! — голос раздался с вершины высокого дуба.
— Ух ты! — восхитился Лемешев. — Будь мы немцами, так сняли бы нас уже.
— Пять раз, — отозвался Данилов.
— Кстати, о немцах. Колганов и Князь остаются на своих позициях. В случае появления противника, огонь открывать на дистанции пятьсот метров. Остальные к реке, переносить груз. Если нам не помешают, то каждому раз десять придется речку вброд перейти.
— Командир, — негромко сказал Лемешев, — надо хоть пять минут дать отдохнуть ребятам. Мы-то ладно! Но эти… — Олег кивнул в сторону лежащих вповалку Тоня, Красцова и Чернобрового.
— Ты прав! Поесть можешь им чего-нибудь придумать?
— Да. Я знаю, где шоколад.
Пяти минут не хватило, но через десять красноармейцы пришли в себя.
— Товарищ командир, — обратился к Каранелли Иван, — разрешите доложить!
— Докладывай!
— В коляске мотоцикла бухта веревки лежит.
— И что?
Скрученную веревку туда действительно положил Данилов — ему не нравилось работать с пулеметом с низкого сиденья.
— Я знаю, как ускорить переправу. И бегать через речку даже не всем нужно будет.
— Откуда такие знания, студент?
— Я летом прошлого года в альплагере был.
По выражению лица Лемешева Каранелли догадался, что тот ничего не понял.
— Хорошо, попробуй.
Результат превзошел ожидания. Уже через четверть часа Тонь, Чернобровый и Лемешев потащили первый ящик с патронами по натянутой, как струна, между берегами веревке.
Работа спорилась, груз шел сверху вниз, не доставляя проблем вытаскивающим его с другого берега.
— Молодец, Иван! — не удержался от похвалы Каранелли. Но внутреннее беспокойство не оставляло. Немцы должны уже прийти в себя и начать поиски дерзких партизан. И тогда с этим огромным количеством боеприпасов, снаряжения и продуктом им не уйти. Даже если они успеют переправить все на другой берег, что делать дальше? Бросить? Так, может, лучше бросить здесь, чтобы не мучиться?
Чудо пришло с неба. Мощная грозовая туча разразилась ударом грома. Проливной дождь не заставил себя ждать, излившись тяжелыми струями на землю. Размокающая земля даже в лесу за рекой стала серьезным препятствием для партизан. А для преследователей в поле просто непреодолимым! Идти в атаку на пулеметы можно только при поддержке танков и артиллерии. Хотя нет, танки не пройдут.
Подвесив очередные ящики, Каранелли отправился к Данилову. Николай прятался под накидкой из мокрого брезента. При этом не столько сам укрывался, сколько оберегал от воды пулемет.
— Колганов!
— Я! — послышалось с дерева.
— Слезай, пока тебя не смыло. Нашествие фрицев отменяется.
— Есть, товарищ командир!
— Ты как тут? — теперь Луи говорил уже негромко, обращаясь к Данилову.
— Да не хуже, чем ты… — Николай покосился на спрыгнувшего с ветки Прохора, — …Артист! Дождь, он один на всех.
— Колганов! Давай рысью на берег! Там помочь надо Краснову. Я сейчас тоже подойду.
— Есть! Только можно на минутку…
Каранелли махнул рукой — дескать, давай, раз уж так приспичило! А сам снова вернулся к разговору с Даниловым.
— Слушай, Князь! Немцы сюда не доберутся, к гадалке не ходи! Только сам понимаешь, все равно нельзя пост снимать. Так что, будь любезен, поторчи тут еще часа два. И постарайся совсем не размокнуть.
