Отметим, что русские религиозные философы не только поставили реальные проблемы, связанные со знаковой природой эстетического, но и сумели терминологически их обозначить. Например, Н. О. Лосский связал понятие красоты с понятием смысла: "Не только красота в природе, но и красота в искусстве не есть выражение мысли, но она всегда есть выражение какого-либо смысла»[368].
По Лосскому, «значение и смысл есть идеальный аспект ценности… всякая ценность или сполна идеальна, или, по крайней мере, заключает в себе идеальный аспект»[369]. Исходя из положений своей концепции иерархического персонализма и панвитализма, религиозный философ утверждает, что все духовное, будучи воплощено, всегда имеет «ценность красоты». Поэтому всякая духовная красота есть непременно «духовно-телесная» Что касается биологических и др. (физических, например) явлений, то по Лосскому, весь мир пронизан духовною или душевною деятельностью (психоидною, психическою или гиперпсихическою). Именно поэтому все материальное есть «психоидно-материальное или психоматериальное». Он утверждает, что на любом уровне «иерархии мирового бытия» (даже на уровне молекулы и электрона) обнаруживается душевная жизнь, а поэтому «всякая целестремительная деятельность, хотя бы она и далеко отстояла от абсолютной полноты жизни, все же есть какая-либо ступень жизни и потому в большей или меньшей степени причастна красоте»[370]. В этой связи не только красота природы, но и красота в искусстве всегда «есть выражение какого-либо смысла».
Представляется, что выдвижение Лосским идеи о взаимосвязи красоты как ценности со смыслом свидетельствует о его глубоком проникновении в сущность рассматриваемой проблемы. Действительно, красота как ценность не может не характеризоваться единством естественно-природных и социокультурных свойств объекта ее носителя, а возникающее в акте эстетического восприятия ценностное значение включает в себя (в их взаимосвязи) социокультурное значение, личностный смысл и предметное значение[371].
Н. О. Лосский подвергает всестороннему анализу роль идеала в формировании ценности, разграничивая два мира, и, соответственно, два вида красоты: (1) идеальную, абсолютно совершенную красоту, которая существует в Царстве Божием и (2) «ущербленную красоту», которая существует в нашем «психо-материальном царстве»[372]. При этом он подчеркивает, что красота, присущая Богу как личности, есть нечто глубоко отличное от всего, что существует в тварном мире: имеет место «глубокая онтологическая пропасть», отделяющая Божественное сверхбытие от тварного бытия. Именно поэтому и существуют два мира красоты, каждому из которых мыслитель дает соответствующую характеристику.
Учение об идеале красоты Лосский рассматривал как исходный пункт всей системы эстетики. По Лосскому, идеал красоты осуществлен там, где действительно осуществлена всеобъемлющая абсолютная ценность совершенной полноты бытия, а именно этот идеал реализован в Боге и Царстве Божием: «Абсолютная красота есть совокупность всех абсолютных ценностей, чувственно воплощенных». С его точки зрения, каждая личность связана с Царством Божиим (по крайней мере, в своем подсознании) и с идеально совершенным будущим. В этом идеальном совершенстве мы имеем абсолютно достоверный масштаб красоты, безошибочный и общеобязательный. Споры и сомнения возникают не при встрече с идеалом красоты, а при восприятии несовершенных предметов нашего царства бытия. Однако при этом он подчеркивал, что «мы, члены грешного психо-материального царства, имеем слишком мало данных для того, чтобы дать об этой красоте полное точное учение, убедительно опирающееся на опыт»[373]. Видимо, по этой причине он предлагает несколько определений идеала красоты:
• идеал красоты есть чувственно воплощенная жизнь личности, осуществляющей во всей полноте свою индивидуальность;
• идеал красоты есть красота личности, как существа реализовавшего сполна свою индивидуальность в чувственном воплощении и достигшего абсолютной полноты жизни в Царстве Божием;
• идеал красоты есть чувственное воплощение полноты проявлений конкретно-идеального начала;
• идеал красоты есть чувственное воплощение конкретной идеи, осуществление бесконечного в конечном;
• идеал красоты есть чувственно воплощенная совершенная духовность[374].
Такое представление оказывается близким к позиции В. С. Соловьева (на что указывает сам Лосский). Философ специально подчеркивает, что определение идеала красоты дается им «без доказательств». Данное определение можно обосновать, по словам религиозного мыслителя, путем опыта «высшего порядка», т. е. посредством мистической интуиции в сочетании с интеллектуальной и чувственной интуицией. Он использует понятия «неземная красота», «небесная красота», «божественная красота», «чудесная красота», «область совершенной красоты» и др.[375].
Все определения идеала, которые дает Лосский, связывают общие моменты. Во-первых, философ справедливо показывает связь идеала с духовностью, с духовной деятельностью (при этом он использует термины «конкретно-идеальное начало», «совершенная духовность», «конкретная идея»). Несомненно, что идеал всегда представляет собой продукт духовной деятельности людей (в рамках религиозного онтологизма Лосский трактует это как «абсолютную полноту жизни в Царстве Божием»). Во-вторых, Лосский показывает, что идеал – не просто нечто должное (т. е. то, чего в действительности еще нет, но что является желанным). Религиозный философ отмечает такую существенную черту идеала как противоречивая взаимосвязь в идеале общего и единичного («красота личности, как существа реализовавшего сполна свою индивидуальность»). И, наконец, в-третьих, по мнению Лосского идеал красоты всегда предполагает чувственное воплощение. Такой взгляд не входит в противоречие с его онтологической теорией ценностей, более того находится в русле этой теории, поскольку «эстетика, идеально разработанная так, как это возможно только для членов Царства Божия, должна решать все эстетические проблемы, исходя из учения о красоте личности как индивидуального чувственно воплощенного существа»[376].
Представляется, что данный подход не может быть принят нерелигиозными направлениями философского знания. С нашей точки зрения, любые идеалы (а не только идеал красоты) находят свою реализацию в ценностях, или иначе говоря, в основе системы ценностей определенной культуры лежат идеалы. Однако, сами идеалы (в отличие от ценностей) не имеют «чувственного воплощения». Ценности могут опредмечиваться и распредмечиваться, идеалы же (как единство желаемого и должного) всегда – некие духовные образцы, стандарты ценности, которые в полной мере никогда не могут получить «чувственное воплощение». Связано это с тем, что под «идеалом» «подразумевается «идеализированный объект», т. е. некоторое предельное представление, получающееся в результате идеализации реального или воображаемого объекта»[377].
Лосский, пытается осмыслить отличие красоты, присущей Царству Божию от красоты «психо-материального» царства. Он показывает, что все аспекты красоты Царства Божия наличествуют и здесь, хотя и в менее совершенной форме, не во всей своей совокупности сразу (а большей частью разрозненно), кроме того, «подвергаются снижению».
С точки зрения Лосского, в составе божественного бытия нет никаких моментов отрицательной ценности (эстетического безобразия, ненависти, предательства и т. д.). В Боге и Царстве Божием есть только самоценности (как различные стороны всеобъемлющей абсолютной ценности), нет ничего, что было бы лишь средством; самоценности абсолютны и объективны, т. е. общезначимы, так как здесь нет никакого изолированного, обособившегося бытия.
В отличие от этого в составе бытия мира и человека, в «психоматериальном царстве» всегда имеется сочетание положительных и отрицательных ценностей. По его мнению, психо-материальное царство насквозь пронизано, с одной стороны, красотою, а с другой – безобразием. Однако, красота и безобразие не в равной мере распределены в мире: в целом красоте принадлежит перевес. Всякая жизнь, всякое человеческое лицо, всякая обстановка, в которой живет человек и т. д. в глубине своей таит «положительный смысл» и поэтому имеет в себе аспект красоты. В составе мира существуют такие предметы и явления, которые представляют собой «красоту по преимуществу». Это в первую очередь идеал красоты, как «абсолютная полнота жизни личности, осуществимая в Царстве Божием»; все аспекты жизни, необходимые для полноты жизни или ведущие к ней, обладают ценностью красоты, если они воплощены телесно (разумность, целесообразность, цельность, свобода, мощь и т. д.). Это также все то, что в нашем психо-материальном царстве своей гармонией, чистотой от «низменных элементов» и значительностью напоминает красоту Царства Божия[378].
