Читаем без скачивания Крах - Даль Арне

Ди снова выглянула через щель в шторке. Мужчина находился всего в паре метров от нее. Он держал пистолет на изготовку. Через пару секунд она будет мертва.

Ди улыбнулась.

Смирилась.

У нее был целый подарочный год, чтобы как следует попрощаться с родными и близкими. Но даже этого она не смогла.

И теперь ей оставалось лишь смириться.

Отодвинув шторку, она снова выглянула из укрытия. Пульс замедлился. Она ощущала удивительное спокойствие. Все равно уже ничего не сделать. Ее сейчас застрелят. Только бы не было больно. От боли она устала.

Но увидела она нечто совершенно другое. Как будто набор странных, не связанных друг с другом кадров. Мужчина обернулся. Ди услышала, как он кричит:

– Черт, не может быть…

А потом он замолчал. В глазах у Ди потемнело. Когда зрение вернулось, между белесых бровей мужчины торчал топор. Он стоял в нескольких метрах от нее и тупо смотрел в потолок.

Стоял так довольно долго.

А когда наконец рухнул на спину, позади него оказался еще один мужчина. Одетый в черное, с серой шапкой на голове. Перед лицом он держал руку в перчатке, но между пальцами был хорошо виден его ясный взгляд.

Ясный и жесткий.

Достав пистолет, он нахмурился и взглянул в сторону Ди.

Их взгляды встретились, но Ди тут же отвела глаза.

Она понимала, что видела то, чего не должна была видеть.

Мужчина в черном постоял, насупив брови, словно размышляя.

Потом улыбнулся и направил на нее пистолет.

Мир Ди мгновенно почернел.

IV

39

Они уже совсем близко, теперь их шаги по песку слышны отчетливо.

Приготовления почти завершены.

Но среди всех шагов есть пара таких, которые ни с чем не перепутаешь. Он всегда их узнает, где бы они ни появились.

Он знает, что шаги направляются к нему.

По дороге шаги время от времени останавливаются. Он понимает, что это за остановка. Он даже слышит отчетливый скрип песка – точно такой же звук раздается, когда он сам дергается на стуле.

Мужчина останавливается у других стульев, это слышно. А еще слышен едва различимый голос. Глухой шепот на фоне скрипа растворяется в небе, не успев достигнуть его ушей. Глухой шепот, за которым скрывается монотонный уверенный голос, который будет звучать внутри до конца жизни.

Если каким-то образом не избавиться от него в будущем.

И если когда-нибудь на берегу вновь не откроется дверь к следующим поколениям, в которую захочет войти кто-то из другого времени.

Дверь все еще открыта, когда мужчина оказывается совсем близко, у самого стула, и шепот прекращается. Шаги тяжело и целенаправленно движутся в его сторону. Остается буквально несколько метров.

Теперь слабый звук мотора становится громче. Он доносится от воды.

Повисает пауза, разрыв во времени. Он вдруг снова видит сквозь повязку. Сквозь ночь. Ночную мглу засасывает лесок на противоположном берегу. Остается исключительная ясность. Все стихает. Сцена на пляже словно врезается ему в подкорку. Как будто мозг делает каждую малейшую деталь неистребимой.

Потому что знает – ему суждено стать другим.

Он видит, как песчаный берег соединяется с морем. Видит каждую неровность, каждый оттенок выступающих из воды камней, видит полоску леса, устремляющуюся в небо. А еще – маленькую резиновую лодку на волнах. Именно оттуда идет звук мотора.

А когда он поворачивается вправо, туда, где должен стоять мужчина, там никого нет.

Никого и ничего.

Мужчину не видно из-за повязки.

Зато снова слышны шаги. Совсем близко.

Он уже чувствует боль.

Боль. Страх. Гнев.

40

Во вторник шестого июня, в Национальный день Швеции, выдался первый за год по-настоящему летний денек. Бергер и Блум сидели на мостках в купальных халатах. Они щелкали по клавишам своих ноутбуков, надеясь, что именно в этот день не появится никаких новых крупных клиентов.

Через британских специалистов по анализу ДНК Бергер вышел на бывшего полицейского, а ныне глубокого пенсионера из Сургута. В девяносто пятом году тот расследовал исчезновение Олега Трефилова. И теперь появился шанс, что то старое дело пришлют из Сибири. К тому же Бергер изучил список исчезнувших в девяностые под новым углом зрения. Теперь он искал не двух пропавших подростков, мальчика и девочку, а также мужчину пятидесяти лет – теперь он выискивал двух тридцатилетних мужчин и одну женщину того же возраста.

Дело шло медленно.

Блум, в свою очередь, занялась биотехнологическими фирмами. Отрасль представляла собой сложный пазл из биотехнологий и венчурного капитала. Масса стартапов с целью занять тот или иной сегмент бурно развивающейся генной инженерии. Фирмы в этой сфере были как амебы: они возникали, распадались, сливались, отпочковывались, клонировались, становились международными, многонациональными, часто регистрировались на Каймановых островах или в американских штатах, позиционирующих себя как налоговый рай.

Блум как раз углубилась в материал, когда у Бергера звякнул телефон. Подняв глаза, она увидела, что он прочитал сообщение и нахмурился.

– Ди прислала что-то странное, – сказал он. – Какая-то размытая фотография письма. «The opportunity of a lifetime!». Ничего не понимаю…

Мобильник просигналил снова. Бергер заметно побледнел и вскочил на ноги.

– Что такое? – воскликнула Блум.

– Она пишет «Я умираю», – хрипло ответил Бергер. – Прислала адрес. «Подвал, улица Бьюрсэтрагатан 243».

– Звони в полицию! – крикнула Блум, поспешно поднимаясь.

Бергер стоял неподвижно, бледный как полотно, с гримасой ужаса на лице.

– Она бы сама их вызвала, – сказал он, покачав головой.

Пристально взглянув на Бергера, Блум скомандовала:

– Поехали. Одевайся скорее.

– Может, все-таки стоит позвонить? – спросила Блум.

Мимо проносились дома и деревья. Так быстро Бергер уже давно не ездил. Только какое это имеет значение. Все равно не успеть.

Неужели он и правда потеряет Ди? Эта мысль казалась невыносимой.

– Она написала то, что хотела, – сказал он. – Единственное, чем мы можем ей помочь – как можно скорее приехать. А если начнем звонить или слать сообщения, только спугнем преступника. Ты не можешь ехать быстрее?

Блум покачала головой.

– Но если вызвать местных полицейских, они будут на месте на четверть часа раньше нас. Эти минуты могут оказаться решающими. К нашему приезду ее бы уже увезли на скорой.

– Ага, прямо за решетку, – хмуро ответил Бергер. – Она серьезно рискует, ты не заметила?

– Лучше быть в тюрьме, но живой, чем в твоих объятиях, но мертвой, – пробормотала Блум и вдавила педаль газа.

Только педаль оказалась уже вдавлена до упора.

Они заехали в темный внутренний двор, не подсобный, наглухо закрытый от солнечного света. Окинув взглядом все это запустение, Бергер и Блум уткнулись каждый в свою карту на мобильнике.

Вдруг Блум куда-то сорвалась. Вскоре Бергер услышал ее крики за одним из зданий. Он бросился туда. Блум стояла перед внушительной металлической дверью, на которой кусками облупилась синяя краска.

– Попробуй, – сказала она.

Бергер достал отмычку. Нащупав невидимый рельеф, он повернул отмычку и осторожно открыл дверь. Они вошли, держа оружие на изготовку. Виден был лишь красный огонек выключателя. Но не он привлек внимание Бергера и Блум, а запах, вызвавший не самые добрые ассоциации. Пахло неприятно, чем-то гнилым, затхлым. Тут же возникла мысль о смерти.

Всхлипывая, Бергер нажал на выключатель. Лампочка осветила контейнерную площадку с мусорными баками. Вонь стояла страшная. Наверное, в баках тухла рыба.

Бергер и Блум уже собрались уходить, когда Молли вдруг протиснулась между баками и подобралась к едва заметной железной двери в самом конце помещения. Бергер снова достал отмычку, дрожащими руками отпер дверь и очутился в комнате, воздух в которой нельзя было назвать свежим, но по сравнению с контейнерной площадкой это был просто рай.