ответил Пух после некоторого размышления.
Это предложение утешило Пятачка, и спустя немного времени друзья весело, наперебой, стучали и звонили у двери Совы.
— Здравствуй, Сова, — сказал Пух, — я надеюсь, мы не опоздали к. Я хочу сказать — как ты поживаешь, Сова? Мы с Пятачком решили тебя навестить, потому что ведь сегодня Четверг.
— Садись, Пух, садись, садись, Пятачок, — сказала Сова радушно. — Устраивайтесь поудобнее.
Они поблагодарили её и устроились как можно удобнее.
— Понимаешь, Сова, мы очень спешили, чтобы поспеть вовремя к… ну, чтобы успеть повидать тебя до того, как мы уйдём.
Сова с достоинством кивнула головой.
— Поправьте меня, если я ошибаюсь, — сказала она, — но не права ли я, предполагая, что на дворе весьма бурный день?
— Весьма, — сказал Пятачок, который грел свои ушки у огня, мечтая лишь о том, чтобы целым и невредимым вернуться домой.
— Я так и думала, — сказала Сова. — И вот как раз в такой же бурный день, как ныне, мой дядя Роберт, чей портрет ты видишь на стене по правую руку, Пятачок, — мой дядя Роберт, возвращаясь в поздний час с. Что это?
Раздался страшный треск.
— Берегись! — закричал Пух. — Осторожно, часы! Пятачок, с дороги! Пятачок, я на тебя падаю!
— Спасите! — закричал Пятачок.
Пухова сторона комнаты медленно поднималась вверх, его кресло съезжало вниз в направлении кресла Пятачка; стенные часы плавно скользнули по печке, собирая по дороге цветочные вазы, и, наконец, всё и вся дружно рухнуло на то, что только что было полом, а сейчас старалось выяснить, как оно справится с ролью стены.
Дядя Роберт, который, по-видимому, решил превратиться в коврик и захватил с собой заодно и знакомую стену, налетел на кресло Пятачка в тот самый момент, когда Пятачок хотел оттуда вылезти.
Словом, некоторое время было действительно нелегко определить, где север. Потом вновь послышался страшный треск… вся комната лихорадочно затряслась… и наступила тишина.
⠀⠀ ⠀⠀
В углу зашевелилась скатерть. Она свернулась в клубок и перекатилась через всю комнату. Потом она подскочила раза два-три и выставила наружу два уха; вновь прокатилась по комнате и развернулась.
— Пух, — сказал нервно Пятачок.
— Что? — сказало одно из кресел.
— Где мы?
— Я не совсем понимаю, — отвечало кресло.
— Мы… мы в доме Совы?
— Наверно, да, потому что мы ведь только что собирались выпить чаю и так его и не выпили.
— Ох! — сказал Пятачок. — Слушай, у Совы всегда почтовый ящик был на потолке?
— А разве он там?
— Да, погляди.
— Не могу, — сказал Пух, — я лежу носом вниз, и на мне что-то такое лежит, а в таком положении, Пятачок, очень трудно рассматривать потолки.
— Ну, в общем, он там.
— Может быть, он переехал туда? — предположил Пух. — Просто для разнообразия.
Под столом в противоположном углу комнаты поднялась какая-то возня, и Сова опять появилась среди гостей.
— Пятачок! — сказала Сова с очень рассерженным видом. — Где Пух?
— Я и сам не совсем понимаю, — сказал Пух.
Сова повернулась на звук его голоса и строго посмотрела на ту часть Пуха, которая ещё была на виду.
— Пух, — с упрёком сказала Сова, — это ты наделал?
— Нет, — кротко сказал Пух, — не думаю, чтобы я.
— А тогда кто же?
— Я думаю, это ветер, — сказал Пятачок. — Я думаю, твой дом повалило ветром.
— Ах, вот как! А я думала, это Пух устроил.
— Нет! — сказал Пух.
— Если это ветер, — сказала Сова, думая вслух, — то тогда Пух не виноват. Ответственность не может быть на него возложена.
С этими милостивыми словами она взлетела, чтобы полюбоваться своим новым потолком.
— Пятачок, Пятачок! — позвал Пух громким шёпотом.
Пятачок склонился над ним.
— Что, Пух?
— Что, она сказала, на меня воз-ло-жено?
— Она сказала, что она тебя не ругает.
— A-а, а я думал, она говорила про… то, что на мне… А, понятно!
— Сова, — сказал Пятачок, — сойди вниз и помоги выбраться Пуху!
Сова, которая залюбовалась своим почтовым ящиком (а он был проволочный, и в двери была щель с надписью «Для писем и газет», только этой надписи сейчас не было видно, потому что она была снаружи), слетела вниз. Вдвоём с Пятачком они долго толкали и дёргали кресло, и наконец Пух вылез из-под него и смог оглядеться.
— Да! — сказала Сова. — Прелестное положение вещей!
— Что мы будем делать, Пух? Ты можешь о чём-нибудь подумать? — спросил Пятачок.
— Да, я как раз думал кое о чём, — сказал Пух. — Я думал об одной маленькой вещице. — И он запел, вернее, запыхтел
Я стоял на носу И держал на весу Задние лапки и всё остальное. Цирковой акробат Был бы этому рад, Но Медведь — это дело иное! И потом я свалился, А сам притворился, Как будто решил отдохнуть среди дня. И, лёжа на пузе, Я вспомнил о Музе, Но она позабыла Поэта (меня). Что делать!.. Уж если, Устроившись в кресле, И то не всегда мы владеем стихом, — Что же может вам спеть Несчастный Медведь, На которого Кресло уселось верхом!
⠀⠀ ⠀⠀
— Вот и всё! — сказал Пух.
Сова неодобрительно кашлянула и сказала, что если Пух уверен, что это действительно всё, то они могут
