долетела и до моего уголка Леса — сырая лощина, которая никому не нужна, — что Некая Особа ищет дом. Я нашёл для неё дом.
— Молодец! — великодушно сказал Кролик.
Иа посмотрел на него через плечо и снова обратился к Кристоферу Робину.
— Между нами что-то такое было, — продолжал он громким шёпотом, — но неважно. Забудем старые обиды и похищенные хвосты. Словом, если хочешь, Кристофер Робин, иди со мной, и я покажу тебе дом.
Кристофер Робин вскочил на ноги.
— Идём, Пух! — сказал он.
— Идём, Тигра! — крикнул Крошка Ру.
— Может быть, и мы пойдём, Сова? — сказал Кролик.
— Минутку, — сказала Сова, подымая свою адресную дощечку, которая как раз освободилась.
Иа отрицательно помахал им передней ногой.
— Мы с Кристофером Робином отправляемся на прогулку, — сказал он. — На прогулку, а не на толкучку! Если он хочет взять с собой Пуха и Пятачка, я буду рад их обществу; но надо, чтобы мы могли Дышать.
— Ну что ж, отлично, — сказал Кролик, сообразив, что ему наконец-то представился случай как следует покомандовать.
— А мы продолжим выгрузку. За дело, друзья! Эй, Тигра, где канат?
— Что там такое, Сова?
Сова, только что обнаружившая, что её новый адрес превратился из «Савешника», в «кляксу», наподобие губки, строго кашлянула в сторону Иа, но ничего не сказала, и Ослик, унося на себе значительную часть «Савешника», побрёл вслед за своими друзьями.
И вскоре все они подходили к дому, который нашёл Иа, но ещё до того, как он показался, Пятачок стал подталкивать локтем Пуха, а Пух — Пятачка; они толкались и говорили друг другу: «Это он». — «Не может быть». — «Да я тебе говорю, это он!»
А когда они пришли, это был действительно он.
— Вот! — гордо произнёс Иа, останавливаясь перед домом Пятачка. — И дом, и табличка с надписью, и всё прочее!..
— Ой, ой, ой! — крикнул Кристофер Робин, не зная, что ему делать — смеяться или плакать.
— Самый подходящий дом для Совы. Как ты считаешь, маленький Пятачок? — спросил Иа.
И тут Пятачок совершил Благородный Поступок. Он совершил его как бы в полусне, вспоминая обо всех тех чудесных словах, которые спел про него Пух.
— Да, это самый подходящий дом для Совы, — сказал он великодушно. — Я надеюсь, что она будет в нём очень счастлива. — И он два раза проглотил слюнки, потому что ведь и он сам был в нём очень счастлив.
— Что ты думаешь, Кристофер Робин? — спросил Иа не без тревоги в голосе, чувствуя, что тут что-то не так.
Кристоферу Робину нужно было задать один вопрос, и он не знал, как его задать.
— Ну, — сказал он наконец, — это очень хороший дом, и ведь если твой дом повалило ветром, ты должен куда-нибудь переехать. Правда, Пятачок? Что бы ты сделал, если бы твой дом разрушил ветер?
Прежде чем Пятачок успел сообразить, что ответить, вместо него ответил Винни-Пух.
— Он бы перешёл ко мне и жил бы со мной, — сказал Пух. — Правда же, Пятачок?
Пятачок пожал его лапу.
— Спасибо, Пух, — сказал он. — С большой радостью.
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Глава восемнадцатая, в которой мы оставляем Кристофера Робина и Винни-Пуха в Зачарованном Месте
ристофер Робин куда-то уходил. Совсем. Никто не знал, почему он уходит; никто не знал, куда он уходит; да, да — никто не знал даже, почему он знает, что Кристофер Робин уходит. Но — по той или по иной причине — все в Лесу чувствовали, что это в конце концов должно случиться. Даже Сашка Букашка, самый крошечный Родственник и Знакомый Кролика, тот, который думал, что видел однажды ногу Кристофера Робина, он был в этом не вполне уверен, потому что он легко мог и ошибиться, — даже С. Б. сказал себе, что Положение Дел меняется, а Рано и Поздно (два других Родственника и Знакомых) сказали друг другу: «Ну, Рано?» и «Ну, Поздно?» — таким безнадёжным голосом, что было ясно — ожидать ответа нет никакого смысла.
И однажды, почувствовав, что он больше ждать не может, Кролик составил Сообщение, и вот что в нём говорилось:
Ему пришлось переписать это раза два-три, пока он сумел заставить «лизорюцию» выглядеть так, как ей полагалось выглядеть с точки зрения Кролика; зато когда наконец этот труд был окончен, он обегал всех и всем прочёл своё произведение вслух. Все-Все-Все сказали, что придут.
— Ну, — сказал Иа-Иа, увидев процессию, направлявшуюся к его дому, — это действительно сюрприз. А я тоже приглашён? Не может быть!
— Не обращай внимания на Иа, — шепнул Кролик Пуху. — Я ему всё рассказал ещё утром.
Все спросили у Иа, как он поживает, и он сказал, что никак, не о чем говорить, и тогда все сели; и как только все уселись, Кролик снова встал.
— Мы все знаем, почему мы собрались, — сказал он, — но я просил моего друга Иа…
— Это я, — сказал Иа. — Звучит неплохо!
— Я просил его предложить Лизорюцию.
И Кролик сел.
— Ну давай, Иа, — сказал он.
— Прошу не торопить меня, — сказал Иа-Иа, медленно поднимаясь. — Прошу, не нудавайкать.
Он вынул из-за уха свёрнутую трубкой бумагу и не спеша развернул её.
— Об этом никто ничего не знает, — продолжал он, — это Сюрприз.
С достоинством откашлявшись, он снова заговорил.
— Словом, в общем и целом, и так далее и тому подобное, прежде чем я начну, или, пожалуй, лучше сказать, прежде чем я кончу, я должен вам прочесть Поэтическое Произведение. Доселе… доселе — это трудное слово, означающее… Ну, вы сейчас узнаете, что оно означает. Доселе, как я уже говорил, доселе вся Поэзия в Лесу создавалась Пухом, Медведем с милым характером, но разительным недостатком ума. Однако Поэма, которую я намереваюсь прочесть вам сейчас, была создана Иа-Иа,
