— А когда, товарищ генерал, вы отправите свою семью?
Вопрос, конечно, задан неспроста. Я посмотрел на Симоняка и увидел его хитрый прищуренный глаз. Надо подать пример — на это Симоняк, очевидно, и рассчитывал. Я ответил:
— Моя семья первой войдет на корабль.
Симоняк удовлетворенно кивнул головой.
Начальник штаба Максимов быстро доложил собравшимся, сколько мест предназначено на каждое соединение.
Эвакуация членов семей с Ханко началась. Потом мы убедились, что все наши меры были своевременными.
В 7 часов 52 минуты поступило приказание командующего флотом начать воздушную разведку. Долгожданное решение! Наконец-то повязка с глаз снята. Девятью, хотя и тихоходными, гидросамолетами можно вести воздушную разведку на ближних подступах к базе. И мы ее немедленно начали.
В 8 часов 48 минут два МБР-2 вылетели на выполнение нашего первого разведывательного задания.
Но недолго продолжался наш праздник: в 8 часов вечера 23 июня командующий КБФ приказал передислоцировать 81-ю авиаэскадрилью на южный берег в Таллин. Нам оставили только одно звено старшего лейтенанта Игнатенко — три самолета МБР-2. Не густо.
Меня, естественно, волновало: что еще могут отобрать у нас? Очевидно, катера?
И я не ошибся.
В 12 часов 10 минут 22 июня мы прослушали с женой и дочерью выступление В. М. Молотова по радио и попрощались. Проводить свою семью на судно я не смог.
Выход турбоэлектрохода назначили на 18 часов. Для его защиты от возможных атак подводных лодок, появление которых все время отмечали посты наблюдения, я запросил у командующего флотом эсминец. С воздуха решили прикрыть турбоэлектроход истребителями нашей 4-й эскадрильи, пока единственной; остальные эскадрильи 13-го полка, хотя война началась, все еще не возвращались с южного берега. Очевидно, еще не было закончено их перевооружение.
За два или три часа до отплытия ко мне в штаб пришел капитан турбоэлектрохода, если мне не изменяет память, Степанов. Он ознакомил меня с ходом погрузки. Я спросил его: откуда командующий флотом узнал о задержке рейса? Капитан объяснил: как только ему стало известно о задержке (а узнал он об этом только 21 июня), он, естественно, дал радиограмму в Ленинград в свое пароходство. В результате комфлота сначала меня выругал, а потом приказал делать то, что и надо было сделать. Уйди турбоэлектроход 21 июня пустым, на Ханко осталось бы еще две с половиной тысячи женщин и детей. А позже эвакуация стала делом сложнейшим и опаснейшим.
Я сообщил капитану, что судно будет сопровождать эсминец «Смелый». Капитан сказал, что эсминец вызвали зря — подводные лодки такому судну не страшны, так как его скорость на переходе будет не менее 20 узлов. Это, конечно, звучало несерьезно.
В 18 часов 27 минут 22 июня турбоэлектроход с двумя с половиной тысячами пассажиров на борту, в сопровождении эскадренного миноносца «Смелый», покинул Ханко.
Катера командира ОВРа Полегаева предварительно пробомбили глубинными бомбами акваторию, отгоняя вражеские подводные лодки — они, вероятно, стерегли выход турбоэлектрохода. Летчики охраняли наших жен и детей с воздуха.
Переход заливом до Таллина кончился благополучно. В 20 часов 30 минут эсминец «Смелый» на подходах к Суропскому проливу подсек параваном мину. Она взорвалась в параване. Гитлеровцы уже успели выставить минные заграждения.
Значит, мы правильно сделали, что вызвали эсминец.
Несколько раньше турбоэлектрохода ушел в Ленинград пассажирский поезд. Ушел пустой.
Финны, пропустив пассажирский поезд через границу, тут же разобрали железнодорожный путь. Значит, больше поездов не будет. Путь на Выборг перерезан.
Через 40 минут после выхода турбоэлектрохода, т. е. в 19 часов 07 минут 22 июня, гитлеровские самолеты сбросили бомбы на базу торпедных катеров. Но зря. Все шесть торпедных катеров, еще стоявших на Ханко, мы рассредоточили накануне по другим бухтам. И все же оказалось, что эту первую, причем безрезультатную, бомбежку мы, по существу, прозевали: зенитные батареи открыли по самолетам огонь после того, как те сбросили бомбы, истребители так и не поднялись. В чем же дело, мы ведь активно готовились к войне?!
Конечно, следует прежде всего как можно быстрее разъяснить каждому бойцу, что мирное время кончилось, мы — на войне, побеждает только тот, кто лучше подготовит себя и свое оружие к бою. Эту задачу я и поставил перед политическими работниками.
Ну, а для себя сделал и другой вывод.
Границы базы определены так, что посты Воздушного наблюдения и оповещения связи (ВНОС), расположенные буквально рядом с охраняемыми объектами, не могут заблаговременно обнаружить подход самолетов противника, дать возможность вовремя ввести в бой все средства ПВО базы. Но границы не изменились. Надо искать выход и при таком положении. Прежде всего в максимальной боеготовности, самой беспощадной требовательности к подчиненным и к себе. Мобильность, молниеносная реакция — вот наше оружие. Первый налет — не последний. Каждый должен готовиться к отражению сильного и, надо полагать, жестокого врага. Надо закапываться в землю. В базе осталось более трех с половиной тысяч женщин и детей. Их надо скорее вывозить, используя все возможности, и в первую очередь каждый транспорт, который доставит в базу пополнение наших запасов продовольствия, обратным рейсом надо отправлять раненых, женщин, детей.
Бригаду Симоняка перестал снабжать Ленинград. Я был вынужден приказать начальнику тыла базы Куприянову принять все части ЛВО и центрального подчинения на все виды снабжения.
На границе пока спокойно. Финляндия как будто не воюет. Но немецкие бомбардировщики базируются в Финляндии, там фашистские войска, а западнее Ханко Финляндия уже разорвала соглашение с Советским Союзом, заключенное в Москве 11 октября 1940 года. По этому соглашению Аландские острова, принадлежащие Финляндии и закрывающие вход в Ботнический залив, финны обязались полностью разоружить. Но в 1941 году еще до вступления в войну с Советским Союзом на стороне гитлеровской Германии Финляндия Маннергейма начала вооружение Аландских островов, разорвав тем самым советско-финский договор. Известно, что в Турку и ближайшем к Аландским островам финском порту Раума для выполнения этой задачи финны сосредоточили свои войска, военно-морской флот и торговые корабли. По данным того же Юрга Майстера, в течение 22 июня 1941 года пять тысяч солдат и офицеров, 24 миномета, 55 полевых пушек и 14 береговых артиллерийских орудий были переброшены на Аландские острова. Их вооружение финны закончили 1 июля 1941 года, к этому времени весь финский военно-морской флот уже передислоцировался в опорные пункты западнее Ханко. Вот почему мы и наблюдали в последние дни перед войной необычайное оживление на морских путях к Турку и в шхерном районе западнее Ханко. Оказалось, нами были замечены не только перевозки двух германских дивизий в Турку, но и подготовка, и переброска финских войск на Аландские острова. Финны сумели хорошо замаскировать эту важную операцию, мы на Ханко ничего, конечно, не знали, какие идут перевозки. Мы только отметили движение конвоев. Знал ли смысл этого движения штаб флота, знал ли, что Аландские острова вновь вооружены Финляндией, мне неведомо. Думаю, что не знал, иначе мы были бы в какой-то степени предупреждены.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
