— Подождем, посмотрим, — говорила в этих случаях моя женушка непривычно ласковым голосом. — Просто подождем, а там видно будет.
* * *
Осенью снова пришел Рифмач. Он появился между праздником Урожая и. Днем Всех Святых, явился пешком, зато разряженный, как принц, в расшитой одежде, с арфой, в лентах, в отличных крепких башмаках.
Сам веселый и в сумке полно подарков. Он с гордостью выложил их перед нами.
— Вот, иду в Роксбург, — говорит, — на большую песенную ночь, я вам про нее рассказывал.
Так мы узнали, что он к нам всего недели на две. Такие вещи всегда лучше сразу знать: и Мэг легче, не надо все время гадать, когда он уйдет. Элсбет потом рассказала нам, что Томаса растил брат, так же, как и ее, только он был не такой добрый, как Яан, а жена его и вовсе обрадовалась, когда Томас сбежал со старым слепым арфистом, чтобы быть его поводырем и учеником.
Девушка странно приняла его возвращение. Казалось, она растеряла весь свой задор. Не то, что поязвить над своими ухажерами — его бы это позабавило — про них она вообще забыла, и если Мэг или я чего скажем, злилась сразу. Даже я видел, как она до боли дерет свои кудри, чтоб заплести покрасивее и перевить лентами.
— О, голубая, — говорит Томас. Он-то все замечает. — Очень мило.
— А, ерунда, — говорит девчонка, хлопоча по дому и не глядя на него.
Через несколько дней она вдруг перестала приходить. Лето стояло чудесное, а Томас маялся в доме, смеха его мы больше не слышали. И привычку свою бродить в холмах он забросил.
Наконец Мэг взялась за дело сама и попросила его отнести в Хантсли яйца. Томас, словно только этого и ждал, набросился на нее чуть ли не с кулаками.
— Почему вы не сказали мне, что она завела себе дружка?
— Ну, — говорит хитроумная Мэг, — не может же она тебя вечно ждать.
Но я все испортил, потому что одновременно с ней, только погромче, воскликнул:
— «Дружка!» Да с чего ты это в голову забрал?
— Она сильно изменилась, — злится он. — На меня смотреть не хочет, а сама жеманничает, прихорашивается, как дама какая. И язык словно проглотила. Ясно, сходит с ума по какому-нибудь дураку. Могли бы и сказать.
— Об эти годы они быстро взрослеют, — пожала плечами Мэг, но я-то слышал, как она фыркнула, едва не расхохотавшись.
Ну, у них не было особо времени, чтобы разбираться. Жена Яана родила еще одного малыша, и у Элсбет дома хватало дел. Томас, к моей досаде, крестин не дождался, ушел. А жаль. Говорят ведь: чтобы свести людей как следует, иет ничего лучше хороших крестин.
* * *
Нам он сказал, что вернется весной, так оно и вышло. Выглядел он бледным и усталым, хоть и говорил, что все хорошо. Показал кольцо, полученное от короля и всякие побрякушки — подарки от разных благородных.
— Мэг, ты бы обсмеялась, если бы увидела новые фасоны шляп. Тульи такие высокие, что дамам приходится шею изгибать, как лебедям, чтобы в дверь войти, — и он забавно скрючился, изображая такую даму. — Поэтому некоторые и выглядят, как очумевшие гусыни!
— Тебе только фасоны и обсуждать, Томас Рифмач! Это с твоей-то серьгой в ухе, как будто ты из цыган вышел!
Он потрогал маленькую золотую сережку.
— Я так и думал, что тебе не понравится. Все дамы оценили. В следующий раз я ее сниму, прежде чем вашу реку перейти, хорошо?
— Делай как хочешь, — ворчит Мэг, но все равно любуется им, всякому видно. — Ты такой же своевольный, каким всегда был.
— Но я все-таки попрошу оставить меня единственным менестрелем в этой доброй семье.
— Ох, Том, — вздохнула она, — когда-нибудь ты заговоришься так, что выбраться не сможешь!
— Какие мрачные предсказания! Кстати, о предсказаниях… Как там свадебные планы моей рыжей Элсбет?
— Вот она зайдет на той неделе помочь мне со стиркой, сам все и увидишь, — сказала Мэг.
Так и получилось. Юбки подоткнуты, длинные ноги по колено в ручье — вид у Элсбет был недурен.
Я слышал всплески и вскрики, но стирка — женское дело, чего мне встревать? Правда, удивился и подумал, чем это Мэг там занимается, когда увидел, как полуголый Томас мчится через двор, а за ним — визжащая, мокрая Элсбет.
Целый день толку от них не было никакого, хотя они и разложили стирку на травке, чтобы белье просушить. От любого слова они начинали хохотать, как дети. На следующий день была Мелрозская ярмарка, и Томас повел Элсбет за гостинцами. Даже у Мэг слов не нашлось, когда она вернулась, изукрашенная зелеными лентами: и в волосах, и на платье, и даже на туфлях, а на шее, еще на одной ленте, висело голубое зеркальце. Они смеялись весь вечер и пели здешние песни, а потом Томас проводил ее до дома, по крайней мере, я на это надеюсь, потому что не было его достаточно долго.
Даже когда он ушел, она некоторое время еще оставалась веселой. Пела за работой, а иногда смеялась про себя, вспоминая что-то. Мы скучали, когда она уходила, жила-то она все-таки у брата…
Томас появлялся время от времени, то оставался на ночь, то на день-два, а потом снова уходил вслед за королем или за рыцарями, играя и сочиняя ради почета. И всегда у него находилось что-нибудь для Элсбет: то лента, то заколка, то гребень, а если приходилось уходить поспешно, не повидав ее, то он обязательно оставлял подарки у нас, чтобы она нашла, когда зайдет.
И чудно мне было, что она полюбила арфиста, которого и видела-то время от времени. Конечно, она могла бы сообразить, что у него хватает шашней в замках да на кухнях у благородных, а коли не соображала, значит, глуповата была. Впрочем, может, оттого и счастливой казалась…
Последний раз он пришел осенью.
Мэг только глянула на него и сразу заявила:
— Я хочу отстирать и починить этот синий плащ. Просто стыд! Он тебе еще послужит, когда зима настанет. Не удивлюсь, если в этом году волки объявятся.
— А твоя штопка их наверняка отпугнет! — рассмеялся он. — До зимы еще столько времени! Не будем думать о зиме, пока я здесь.
— Так ты погостишь, значит?
— Погощу, — говорит, — пока не услышу, о чем думаю. В голове столько слов и мелодий звенит!
Он поцеловал руку Мэг.
— Дорогая Мэг, из всех моих женщин ты — единственная, кому захотелось починить мне плащ.
Мэг сурово поглядела на него. Видать, не понравилось, как он говорил обо «всех своих женщинах», но ничего не сказала.
На следующий день он отправился навестить Элсбет. И хороший же выдался денек: небеса темно-синие, а воздух такой ясный, что все холмы видны до самого моря, а на западе, над городом, за день пути от нас, можно разглядеть, как дым поднимается из труб. Парочка вернулась далеко за полдень, девчонка — сердитая, но впервые — не на него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
