Стреляю в них загоревшимся взглядом. И меня клинит. Впервые хочу поцеловать женщину. Не любую, лишь бы удовлетворить желание, а конкретную. Единственную. Соблазнить именно ее, завоевать. Не просто взять, а почувствовать. Заставить ледышку растаять. И получить ее отклик. Искренний, яркий, такой не похожий на все то, что я имел до нее.
Стоп-кран, который и так держался на последнем издыхании, срывает. И я наклоняюсь к Агате. Перехватываю удивленный, слегка затуманенный взгляд, ловлю рваный выдох, почти касаюсь ее пухлых губ своими.
- Мы уже дома? – сонный детский голос пробивается в покрытое дымкой сознание.
Вместо того чтобы злиться на того, кто испортил мне интимный момент, я глупо улыбаюсь.
- Да, дома, - выдыхаю Агате в губы, не спешу отстраняться.
Наблюдаю за ее реакцией, впитываю каждую эмоцию. Чертовка может сколько угодно отталкивать меня и изображать ненависть, но ее тело предательски дрожит в моих руках. А значит, у меня с ней есть шанс, хоть и небольшой. Ведь Агата из тех редких дам, которые руководствуются разумом, а не жаждой тела. Ее здравый смысл может нам помешать.
- Идем тогда? – еще раз напоминает о себе Макс.
Он прав. Не время и не место для поцелуев. Я опять руководствуюсь своими желаниями, не думая о последствиях. Без теста ДНК у меня нет четкого решения. Только эмоции, а на них полагаться нельзя.
С трудом отлипаю от упругого женского тела, нехотя выпускаю из рук, отказываюсь от согревающего душу жара. И чувствую опустошение.
Агата словно испытывает нечто подобное. Потому что неожиданно обхватывает себя руками, поежившись от порыва ветра. Обычный жест, но мне кажется, будто она закрывается от меня.
Молча расходимся к противоположным дверям автомобиля. Агата выводит из салона Макса, а я освобождаю от ремней и беру на руки обеих близняшек. Обессиленные и уставшие после пережитых эмоций, они досыпают, роняя головки мне на грудь. И заполняют ту дыру во мне, которую только что оставила их упрямая мать.
- Я помню, где их комнаты, - улыбаюсь лукаво, когда мы поднимаемся на второй этаж. – И где твоя – тоже, - киваю на спальню.
- Да, мама говорила, что ты был здесь, - небрежно бросает Агата. Пытается изобразить равнодушие, но лихорадочное дыхание ее раскрывает. – И папа о тебе упоминал, - делает паузу, прищуривается ехидно.
Крепко стискиваю губы от недовольства. Кусачая чертовка мне попалась все-таки.
Подумаешь, не заладилось у нас общение с ее отцом. Все исправимо, кроме смерти. А туда мы с ними пока не собираемся. Значит, будет время договориться.
Стоп! Я планирую будущее? С Агатой? И тремя детьми, родство с которыми пока не подтверждено?
Я точно свихнулся.
Но, как все сумасшедшие, отвергаю свою болезнь.
- Они дома сейчас? – непроизвольно оглядываюсь. Не хватало мне очередной встречи с родителями Агаты. Я не готов к такому стрессу. И так день тяжелый выдался.
- Нет. Мама допоздна дежурит, а папа застрял в автосервисе. Потом должен заехать за ней в клинику. И вместе они вернутся, - отчитывается подробно, будто о наших общих родственниках говорит, а сама помогает Максу найти пижаму.
- Ма, я сам, - отмахивается мальчишка. – Я же взрослый.
И выпроваживает нас из комнаты, плотно прикрыв дверь.
- Ничего себе, какой самостоятельный, - отзываюсь с теплом.
- Им пришлось такими стать, потому что меня не хватало сразу на троих. Первое время я вообще не спала, не ела. Думала, не справлюсь, - погружается в свои воспоминания, где наряду с материнскими радостями царит много боли. По настроению чертовки распознаю ее внутреннее противоречие. - Но я не жалею ни капли, что так вышло. Теперь у меня лучшие дети.
Агата тянет ко мне руки, чтобы перехватить одну из близняшек, но я отрицательно головой качаю.
Аккуратно толкаю дверь в их комнату, укладываю малышек в постели. И только тогда позволяю чертовке подготовить их ко сну. Девочки все-таки, не хочу смущать. Я ведь для них посторонний мужик. Или… «папочка»?
- О чем именно не жалеешь? – поразмыслив, цепляюсь за ее слова. Теперь, когда я знаю, что она скрыла от меня ЭКО, иначе воспринимаю каждую оброненную фразу. – Ты специально планировала тройняшек?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я читал, что количество детей и даже пол можно предугадать. И «заказать» кого угодно у репродуктолога за отдельную доплату.
- Нет, это подарок судьбы, - Агата нежно поглаживает пушистые макушки дочек.
Быть матерью ей к лицу. Да кого я обманываю! Чертовка идеальная и манящая в любой ипостаси. Не понимаю, как это у нее получается. Даже в образе лгуньи привлекает меня. И одновременно злит.
- Судьбы? Или современных репродуктивных технологий? – преграждаю ей путь, когда она отходит от детских кроваток.
Некоторое время мы изучаем друг друга, чуть ли не в душу пробираясь. Но потом Агата вдруг фыркает и выталкивает меня в коридор.
- Понятия не имею, о чем ты, - спускается по лестнице, и я вынужден следовать за ней.
Лишь раз с тоской оглядываюсь на комнаты детей. И мысленно желаю тройняшкам спокойной ночи.
- Ладно, - соглашаюсь, временно отступая, как учил меня Макс. Но Агата пристально сканирует меня, сузив глаза с подозрением.
Правильно поступает, что остерегается меня. Я же, в свою очередь, позволяю ей и дальше придерживаться «легенды». Делаю вид, что верю в ее естественное зачатие. Ровно до того момента, как долбаная клиника не пришлет результаты.
- Ты обмолвилась, что не знаешь, кто их отец, - проговариваю я осторожно, когда мы оказываемся на крыльце дома. – А если бы узнала? – задаю провокационный вопрос и беру Агату за плечи. Разворачиваю к себе лицом, чтобы видеть черные глаза маленькой лгуньи. – Рассказала бы ему? Познакомила бы биологического отца с вашими общими детьми?
- Это невозможно, - шепчет она с налетом отчаяния.
Не понимаю, что с ней происходит, но вижу, как сильная женщина на секунду ломается, но уже в следующую – собирает себя по осколкам, чтобы смело и равнодушно посмотреть мне в глаза.
- Почему? – дожимаю, но аккуратно. Боюсь раздавить ее ненароком. Агата только внешне строгая, стальная, уверенная в себе. Что скрывается там, под броней, мне пока неизвестно, но я чувствую, что не все так однозначно.
Чертовка не спешит с ответом, хмурится. И я замечаю, как тяжело ей дается эта тема. В сотый раз за день уступаю.
Вспоминаю о подарке, который мне Макс в карман «подложил», и достаю коробочку. Незаметно открываю, подцепливаю пальцами цепочку.
Быстро, чтобы Агата не успела опомниться, надеваю ей на тонкую шейку эксклюзивное украшение. Его ценность велика не только в денежном плане. Оно особенное, индивидуальное. Для нее.
Сглатываю тяжело, опуская взгляд на декольте.
Крупный, но при этом изящный кулон ложится четко над ложбинкой шикарной груди. Круглый циферблат в оправе из золота и темных агатов выигрышно смотрится на бархатной коже. Благородно, богато, достойно.
Интимно, черт возьми. Не только потому что я озабоченный и постоянно хочу Агату, с момента нашей первой встречи в клинике. Но сейчас к моей одержимости прибавляется что-то еще, необъяснимое. Сродни тому предвкушению и трепету, когда находишь редкий экземпляр часов, который может стать короной твоей коллекции.
- Я не могу, - лепечет Агата, в который раз доказывая, что упрямство у нее в крови. И кажется, мне даже это в ней нравится. Непокорная, стойкая, принципиальная. Не купить ее, как я привык. – Мне не нужны подарки от тебя, - даже не рассмотрев кулон, касается пальцами застежки на шее, но я перехватываю ее руку.
- Это благодарность за помощь, - сочиняю на ходу, - за поиск моего наследника.
Зачем я напомнил? Вызвал тень недовольства и разочарования на красивом личике.
- Мы же его еще не нашли, - недоуменно хлопает ресничками Агата. Опускает ладонь на ключицу, трогает цепочку. Размышляет.
«Может, и нашли. Но не благодаря, а вопреки тебе, вредная чертовка», - проносится в сознании, и я начинаю злиться на Агату. Все могло бы пойти по другому сценарию, если бы в тот день в клинике…
