Но я не смогла. После того поцелуя мне захотелось оставить хоть что-то себе на память. О нем. О мужчине, который проник в мою душу после восьми лет затворничества. О том, что я почувствовала с ним. И что точно больше не повторится!
Вот я и «забыла» вернуть украшение.
- Лично - нет. По разговорам поняла, - отвожу взгляд. – Мама же общается с начальством, поэтому я в курсе деталей.
- Что ж, - вздыхает шумно.
В момент, когда я жду, что Лора отступит от Адама, она вдруг замечает кулон, который я нервно тереблю пальцами.
- Красивая штучка, не помню у тебя такой, - глаза подруги загораются. Она, как сорока, летит на все блестящее.– Кто подарил?
- Папа, - лгу я и убираю руку.
Тут же подруга протягивает свою, цепляет кулон, рассматривает внимательно.
- Цепочка крутая, тяжелая, - взвешивает на ладони. – А вот часики что-то потертые слегка. Отец в ломбарде взял, наверное? – изгибает крашеную хной и дорисованную бровь.
Замираю на доли секунды, пока в мозгу запускается мыслительный процесс. Опускаю взгляд на обычное на вид украшение, изучаю часы.
- Да, в ломбарде, - ухмыляюсь я.
Мысленно Адама ругаю. И в то же время давлюсь улыбкой, чувствуя, как сердце стучит в такт с часами на груди.
На моей шее сейчас целое состояние, ведь Туманов подарил мне… "игрушку" из своей коллекции. Сумасшедший. Неужели и детям дорогущие часы преподнес? Зачем?
- Нормально, издали потертостей не видно, придираюсь я просто, - отстраняется Лора, потеряв к моему украшению всякий интерес. Знала бы она его истинную ценность, иначе бы заговорила. Но я помалкиваю, в противном случае придется признаться, от кого оно на самом деле. – Так о чем это мы? Ах да, - щелкает пальцами. – Несерьезный, значит?
- Брак, чужой ребенок, «долго и счастливо» - это все не для Туманова. Он одинок и свободен. Его все устраивает, - убеждаю ее, но лукавлю слегка.
Не все. Далеко не все. Если учесть, как упорно Адам ищет сына…
- Ничего. Значит, просто повстречаемся, - не унимается подруга. – Для здоровья, - подмигивает мне заговорщически.
Вспыхиваю от ярости, но тут же окатываю себя ледяной водой. И в глубине души немного даже завидую Лоре. Ее беспечности, легковерности.
Не умею я так, «для здоровья». Не чувствую ничего с мужчиной, которого не люблю. Я ведь пыталась построить отношения после Макара. Дважды. Как раз чертятам три года исполнилось, я немного после декрета отошла, себя в форму привела. И начала привлекать внимание мужчин. Я правда старалась слепить что-то. Как Лора выражается, для здоровья. И заодно, чтобы себе доказать, что нужна кому-то, кроме Макара. Но обе мои попытки дальше поцелуя так и не зашли. Отторжение почувствовала – и как отрубило.
Однако Адам… До сих пор не понимаю, как ему это удалось, но он растопил меня, не прилагая особых усилий. Просто напал в тот вечер, как хищник на жертву. Как хозяин. Как мужчина, которому я принадлежу. И которому я нужна. Непривычное ощущение...
Если бы родители не вернулись домой раньше… Мы с ним могли зайти слишком далеко. Я бы не остановила. Не стала бы... Вот только это нечто большее, чем «для здоровья». По крайней мере, для меня.
- Такой мужчина! Сильный, важный, заботливый, - перечисляет Лора мечтательно, а мне в волосы ей вцепиться хочется. Невероятным усилием воли подавляю дикий порыв. Что со мной? – Ты бы видела, как он с Лешкой моим возился. И сок нальет, и личико вытрет, и платок подаст, - закатывает глаза от эйфории.
Я же тону в вязком болоте ревности. Но теперь уже не к Лоре. Я словно от лица чертят ревную «папочку» к другому ребенку. Будто он предал нас, в другую семью ушел.
- Как и где вы пересеклись? – уточняю настороженно. А внутри огненная лава бурлит.
- А-а, так в детской больнице! Когда я Ксюшу и Макса у тебя забирала, помнишь? Мы вышли, а Адам Альбертович подвезти нас предложил. Сам, между прочим. И потом…
- Стоп! – поднимаю руку, и Лора умолкает, растерянно кусая губы. – То есть вместо того, чтобы присмотреть за детьми, ты с Тумановым кокетничала? – отчитываю ее, а она голову опускает. – Лора, ты…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Обрываю себя на полфразы…
Адам личико Алешке вытирал? И платок подавал? Могу поспорить, что потом забрал его с собой. В одном из тех пакетиков на застежке, которые он постоянно в кармане на «дело» носит.
Туманов неисправим!
- Ты говорила ему про ЭКО? – сурово задаю главный вопрос.
- Да, сказала, что я делала ЭКО, - прячет взгляд, будто недоговаривает что-то.
Задумываюсь на миг, но тут же отмахиваюсь от назойливых мыслей. Лора в тот день думала лишь о своих желаниях и стремилась преподнести себя с лучшей стороны. Я скрывала ее ЭКО от Адама, а она с легкостью выдала все подробности. Вот Туманов и решил проверить Лешку. Никакой симпатии к мамочке – опять холодный расчет.
Надеюсь, Лора заодно меня не выдала? Вновь дотрагиваюсь до кулона, перебираю в голове события последних дней, анализирую повышенное внимание Адама к нам. Он ведь вел себя так не ради того, чтобы тайком у чертят материал взять? Не будет же проверять их? Подло... Впрочем, мне ли судить.
– Я лишь хотела, чтобы Туманов знал, что я девушка свободная. И что у Лешеньки нет отца, - коварно улыбается. – Это сработало, кстати.
Значит, обо мне ни слова. Выдыхаю и отпускаю часы, которые аккуратно ложатся мне на грудь. Продолжают тикать как ни в чем не бывало, дублируя сердечный ритм. Отвлекают. Будоражат кровь. Вызывают волнующие картинки с нашей последней встречи с Адамом. Насколько я могу верить в его искренность?
- Официально Славик все еще отец Алешки. Он не отказался от родительских прав, - напоминаю Лоре.
Подруга зыркает на меня недовольно, губы поджимает обиженно и отрицательно головой качает.
Чувствую, что Лора собирается возмутиться, а заодно в сотый раз подчеркнуть, какой ее муж предатель и сволочь. Но поспорить со мной ей не позволяет внезапный звонок телефона.
- Легок на помине, - фырчит она на дисплей.
- Славик? – удивленно глаза округляю.
- Да, добивается встреч с Лешкой, - ядовито тянет. – Бросил сам нас, а теперь вспомнил о сыне внезапно. Соскучился типа. Ага, щас! Раньше думать надо было. Будет наседать, я тест ДНК проведу и официально ребенка отсужу, - рявкает в горящий дисплей, будто к мужу своему обращается.
- Лор, может, ответишь? – многозначительно на телефон киваю.
- Нет, - поднимается с места, но звонок не сбрасывает. – Ладно, перерыв закончился. Я в лабораторию, - разворачивается на каблуках.
Как только за ней захлопывается дверь, то я слышу из коридора слабое, едва различимое: «Алё».
Хмыкнув и снисходительно покачав головой, разгребаю документы на столе. Все мысли опять концентрируются на Адаме.
- Засранец, - резко ругаюсь себе под нос. – Шпион недоделанный, - достаю его медкарту из-под папок. – Если еще и лгал о диагнозе…
Ногтями впиваюсь в страницы, оставляя следы на бумаге. Вчитываюсь в неразборчивый почерк врача, дешифрую анамнез. И с каждым прочитанным словом остываю. Добираюсь до причины бесплодия Адама. До болезни, которая вынудила его провериться.
- Эпидемический паротит, - читаю про себя, едва двигая губами. – Как же глупо и банально, - укоряю судьбу, которая так с ним поступила.
Я ожидала обнаружить у прожженного бабника что угодно, вплоть до венерических заболеваний.
Но оказалось все довольно прозаично. Аллергия, медотвод от прививок, как, собственно, и у чертят было. И в итоге… Адаму не повезло подхватить паротит. Даже обвинить его не в чем. Так жизнь распорядилась.
Я слишком плохо думала о Туманове, приписывала ему все смертные грехи.
А он ведь даже не солгал…
Листаю до анализов. Мне сложно судить, насколько плохие показатели. И достаточно ли их для новой попытки ЭКО? Надо бы у мамы аккуратно спросить. Возможно, у Адама есть шанс, как у меня шесть лет назад. А он носится за несуществующим наследником, теряя время.
- Диагноз: бесплодие, - проговариваю вслух приговор.
