– Вы действительно столь безупречны, как вас описывает госпожа Сычева?
В голосе новой хозяйки Ася услышала странные нотки. Что это? Насмешка, вызов или недоверие?
Ася промолчала.
– Вы мне подходите. Но не потому, что вы отлично учились в гимназии и имеете хорошие манеры, а потому, что вы молоды и здоровы. Ведь вы здоровы?
От удивления Ася смогла только кивнуть.
– Вы будете заниматься нашей дочерью Лизой. Ей тринадцать лет, и… она больна. Ей нужно больше гулять, двигаться… Смеяться. Да, смеяться. Именно поэтому я искала для дочери не чопорную бонну, а молодую русскую девушку. Идемте, я покажу вам вашу комнату и познакомлю с дочерью.
Они поднялись на второй этаж, где сразу за галереей располагалась просторная гостиная, от нее вправо и влево уходили два крыла с комнатами.
– В правом крыле – спальни моя и мужа, комнаты для гостей. В левом – детская, классная и ваша. Вам там будет удобно. Наверху, в башне, находится библиотека. Судя по вашему аттестату, вы должны любить чтение. Можете приходить туда в любое время и брать книги. Но не приучайте к этому Лизу, прошу вас. Ей нужны свежий воздух и подвижный образ жизни. Договорились?
Похоже, хозяйку мало интересовали ответы Аси. Она уже успела составить мнение о новоиспеченной гувернантке, и этого мнения ей вполне хватало. Ася молча слушала.
Ее привели в светлую комнату в самом конце левого крыла. Комната сразу понравилась. Кроме деревянной кровати, здесь стоял дубовый шкаф, стол под цвет шкафу и висело большое тяжелое зеркало, в котором Ася отражалась вся – с головы до ног. На окнах (одно выходило на задний двор, где стоял флигель для прислуги, а другое – в парк) висели длинные льняные занавеси. Но вот чудо – вместо ожидаемого медного рукомойника с тазом за ширмой в углу прямо из стены выходила труба, заканчивающаяся изогнутой книзу шеей с краником. Из отверстия в «шее» капала вода в начищенную медную емкость с тумбочкой внизу. Ася повернула краник, вода побежала быстро. Ася испуганно вернула вентиль в исходное положение.
– В вашем распоряжении еще и ванна, она дальше по коридору, – сказала хозяйка. – Оставьте вещи. Пройдемте со мною, я познакомлю вас с Лизой.
Рядом с комнатой гувернантки находилась классная, где висела доска, стояли парта и стол. Ася осталась в классной – дожидаться свою воспитанницу. Она была потрясена. Подумать только! В Любиме до сих пор воду носят с реки, используют даже для чая, а здесь, всего в нескольких верстах, – настоящий водопровод!
Вскоре Ирина Николаевна привела дочь – угловатая нескладность тринадцатилетней Лизы бросалась в глаза. Длинные худые руки, торчащие ключицы, болезненная бледность. В глазах вместо любопытства настороженность и недовольство. Ася под взглядом девочки внутренне сжалась. «Ну вот… смогу ли? Она еще не знает меня, а уже волчонком смотрит. Как с такой разговаривать?»
– Лиза, это твоя новая гувернантка. Фрейлейн Августина. Знакомьтесь и спускайтесь обедать.
Хозяйка ушла, а насупленная Лиза встала у окна.
– Как вам наш замок? – спросила девочка, пристально рассматривая Августину. Той неловко стало под таким осмотром.
– Мне очень нравится, – призналась Ася. – А вам?
– Нисколько. Если бы он стоял в Австрии или Германии, где ему и место, в этом был бы какой-то смысл. А так…
– Вы хотите жить за границей? – предположила Ася.
– Я хочу жить среди людей! – резко ответила девочка. – Вот вы, наверное, учились в гимназии, у вас были подруги?
– Да, конечно.
– Конечно! Для вас это естественно, а для меня – недосягаемая мечта!
– Всегда то, что для одних естественно, для других – лишь недосягаемая мечта.
– Мне от этого не легче. Мы живем в лесу, и папа очень доволен. Охота, рыбалка, разговоры с доктором… Ему нет дела до того, что кому-то не нравится жить в глуши.
– Вероятно, причиной ваше здоровье?
– Мое нездоровье, вы хотели сказать?
Ася благоразумно промолчала.
Обедали в столовой, внизу. Впрочем, зала эта, называемая столовой, была устроена совершенно в духе средневековых феодальных владений – серые каменные стены, дубовый длинный стол и тяжелые стулья с высокими спинками. Бронзовые светильники, свисающие на цепях, добавляли величия в общую атмосферу.
Ася подошла к столу и едва не остолбенела – за столом, по правую руку от хозяина, сидел Антип Юдаев собственной персоной и, потягивая воду из фужера, вызывающе смотрел ей в лицо. Ася стиснула зубы.
Спина прямая, сдержанная полуулыбка, кивок-поклон всем присутствующим – прошла вдоль стола за своей воспитанницей и села на указанное место. О, незабываемые уроки Фриды Карловны! Сослужили-таки свою службу… Она не позволит себе упасть в грязь лицом. Но неужели фрау Марта знала? Неужели она нарочно устроила свою воспитанницу именно сюда?!
Во главе стола восседал господин Остенмайер – отставной полковник русской армии, некогда объявивший себя одним из потомков плененного ливонца. Полковник был моложав, и Ася, как ни пыталась, не смогла даже приблизительно определить его настоящий возраст. По левую руку от полковника находилась его супруга, успевшая переодеться к обеду в еще более замысловатое платье. Скроенное на манер хитона платье показалось Асе эпатажным и потому заслуживающим внимания. Прическа госпожи Остенмайер теперь была на греческий манер перетянута атласной лентой, концы которой спадали на плечо.
Приказчик, сидящий напротив хозяйки, скосил глаза в сторону Аси и подмигнул ей. Затем самодовольно ухмыльнулся и несколько задержал на ней свой взгляд. Взгляд этот говорил: ну что? Попалась, птичка?
Ася, впрочем, быстро справилась с собой, ответила приказчику совершенно невозмутимым взглядом и переключила свое внимание на сервировку стола – это ее всегда занимало.
Тончайшие тарелки голландского, должно быть, фарфора, соусники, вазочки, креманки – все сияло великолепием. Серебряные ножи, ложки, вилочки на тончайших витых ручках – все было начищено до блеска, было новым, выписанным из-за границы. Замок приоткрывал для гостьи лишь малую часть себя, но даже этим уже оправдывал ее ожидания. Впрочем, то обстоятельство, что фрау Марта перехитрила ее и сумела тем самым испортить праздник, здорово вывело Асю из равновесия. Она негодовала. Оставалась маленькая надежда, что приказчик – всего лишь гость.
Сквозь распахнутые высокие дубовые двери столовой Ася наблюдала все то же неслышное скольжение горничной. Теперь эта труженица натирала зеркала – ловко водя фланелью по гладкой поверхности.
