не видела его, но он там был. Я только хотела забрать девчонку…
— Ну, конечно, — невесело усмехнулся я, — Сагарт вот так бы легко тебе её вручил. На блюдечке с голубой каёмочкой.
— Но они уже уходили, — настойчиво оправдывалась волколица. — Я еле успела. Мне сообщил мальчишка-продавец. Он там в салоне связи работает…
— Я знаю его. И собираюсь хорошенько проучить. Потому что сообщить он должен был мне, а не тебе.
— Дилар, я уже скоро оправлюсь, — со слезами в голосе умоляла Нетая. — Разреши мне её убить… Прошу тебя…
— Нет, — я встал с кресла и прошёлся по комнате.
Отор и Свирая зорко следили за моими перемещениями. Нетая же при всём желании не могла повернуть даже голову.
Обойдя комнату по кругу, я остановился у дивана, на котором корчилась в невыносимой болезненной агонии переломанная волколица. Я аккурастнос стёр ладонью солёную росу, густо покрывшую её лоб.
— Бедная девочка, — проговорил я, проводя подушечками пальцев по белой бархатной коже. — Когда ты оправишься, я посажу тебя на цепь. В качестве наказания. И защиты.
— Зачем ты так?.. — задрожала Нетая, всецело понимая, что я не шучу. — Я хотела как лучше…
— А в итоге навредила. И себе. И мне. И всему Клану.
— Я всё исправлю. Я…
— Тс-с-с, — я прислонил к её пересохшим губам палец. — Судя по тому, как отчаянно оберегает эту девчонку Сагарт, она именно та, кого я ожидал. Маша будет с нами. Она встанет под моё начало и обеспечит нам всем то, чего мы хотим. А ты, моя бедная глупая девочка, её только напугала. Зачем? Ради чего? Как мне теперь исправить твою ошибку, не подскажешь?
Глядя прямо в глаза волколице, я произносил слова медленно и спокойно, почти баюкая её размеренностью своего голоса. Но с каждой произнесённой фразой Нетая дрожала всё больше и больше. Она чувствовала мою внутреннюю злость, она боялась. Она, наконец, осознавала свой фатальный промах.
— Из-за тебя, — мягко продолжал я, — Маша наверняка решила, что мы ей враги и ещё больше доверилась Сагарту. В то время как мы — её последняя надежда, и именно это она должна была понять. Именно для этого я относился к ней ласково и бережно. А из-за твоей тупой ревности, — мой голос стал заметно жёстче, — всё пошло псу под хвост. Тщеславие Горана тоже сыграло свою негативную роль. И вот теперь мы упустили чуть ли не самого главного союзника. По вашей вине!
Заключительную фразу я выкрикнул, крепко прижимая ладонь к раздавленному в фарш горлу волколицы.
— Дилар, — позвал Отор, — мы всё ещё можем исправить. Мы вычислим беглецов. Потребуется больше времени, но мы вычислим. Прошерстим всё вдоль и поперёк…
— Нет, — я резко двинулся обратно к камину и снова занял своё кресло. — Маша сама к нам придёт.
— С чего бы это? — удивилась Свирая.
Да, сил в наших маленьких и в человеческом виде хрупких волколицах не меньше, чем в самых стойких волколаках. Это правда. Шутка природы, должно быть, что эти создания с рождения своего обманчивы и коварны. Они с малых лет привыкают носить маску чуть ли не невинных овечек, чтобы в любую секунду иметь возможность вонзить свои клыки поглубже.
Волколицы — большая редкость. Так было всегда, и объективных причин к тому так и не нашлось. Просто данность, с которой приходилось считаться всем волколакам на протяжении всего времени своего существования.
Тем не менее, далеко не все из столь редких женских особей обладали блестящим умом. Свирая совершенно точно не была в числе гениев.
А мне сейчас совсем не хотелось разжёвывать свой план даже перед потомками одного из самых знаменитых волколаков за всю волколачью история. Видимо, всё-таки в данном случае природа решила отдохнуть на детях Нетарха. Но, по крайней мере, и Отор, и Свирая оставались хорошими бойцами, и я нисколько не сомневался, что их пафосный порыв пожертвовать жизнями ради благополучия Клана — не просто красивый бред для услады слуха, а именно та единственная истина, в которую эти двое сами верят.
— У нас, — сказал я, гипнотизируя взглядом огненные языки, — до сих пор больше козырей и больше прав на Машу. Но одной дипломатией её уже не возьмёшь. А прямой конфликт вероятнее всего нанесёт урон Стае, ещё больший, чем мы уже понесли. Да и времени у нас немного. Если Сагарт успеет вывезти девчонку за пределы Столичной Вотчины и пересечь Приграничье, мы уже ничего не сумеем предпринять.
— Так что же тогда делать? — заворчал Отор. — Ну, не сидеть же, сложа руки?..
— Именно этим мы теперь и займёмся. Почти, — я улыбнулся, ощущая на лице и губах огненные всполохи. — Теперь нам всего лишь придётся пойти на небольшую, но эффектную хитрость.
Глава 39. Маша
Уставившись в одну точку, я следила за тем, как осторожно занимается пламя. Сначала от спички — к смятому комку бумаги, потом перекидывается на тонкие еловые веточки, а после — начинает потихоньку опалять более массивные брёвна.
Сава действовал уверенно и спокойно. Быть может, находил в таком занятии даже какое-то удовольствие, хоть и оставался с виду всё таким же пуленепробиваемым. Он ни слова не произнёс с тех пор, как пообещал мне дать объяснения. Но выполнить своё обещание явно не торопился. Тянул время или собирался с мыслями, не знаю. Я знала лишь то, что своё обещание он всё-таки выполнит. Потому и не дёргала его больше. Просто терпеливо ждала.
Мы приехали на какой-то пустырь в нескольких километрах от города. Место было совершенно неприметным, вдали от дороги и цивилизации. Только-только выйдя из автомобиля, я прямиком вступила в какую-то жижу, скользкую от дождя. Сава меня молча перехватил под локоть, а затем взвалил на плечо, как мешок с картошкой. Я бы выругалась на него последними словами, если бы не понимала, что он всё-таки таким образом мне помогает. Хотя мог бы как-то интеллигентнее это делать.
Затем Сава усадил меня на поваленное дерево, разул, осмотрел ногу. А потом резко и без предупреждения дёрнул стопу на себя. Мой крик мог бы, наверное, проломить небо. Но, к счастью, небо осталось целиковым, а нога вернулась в нормальное состояние. Сава натянул на неё сразу несколько носков друг на друга и пошёл разводить костёр.
Я даже спасибо ему не сказала. Я чувствовала себя абсолютно ненужной и бесполезной. Рина и Макар справлялись без меня. Сава хозяйничал один. Никто со мной не разговаривал и не подходил ко мне, а я просто сидела и ничего не делала.
Уже смеркалось, когда на нашей стоянке
